Лиза ни на минуту не сомневалась: синдром Бриловича — именно то, что с ней происходит. Потому что такая квелая дура, как Наташа, могла быть только галлюцинацией, воплощением забытых комплексов и прочей психологической белиберды.
Лиза была полна решимости покончить с этой худшей частью себя. Она помнила об этом, даже находясь во власти галлюцинации, то есть будучи Наташей. Она заставляла свое альтер эго делать и говорить такие вещи, от которых бедное Наташино сердечко дрожало, как заячий хвост. Ну и пусть! Шок — это по-нашему! И какое бы лечение ни назначили, Лиза собиралась досконально выполнять предписания.
Но… Было одно "но".
Ей понравилось быть беременной.
Иногда, будучи Лизой — то есть находясь в трезвом уме и твердой памяти, — она прислушивалась к себе. И ее вдруг захлестывала волна горькой, холодной пустоты. И тогда Лиза завидовала Наташе…
Но это все ерунда. К тому же лечение наверняка займет много времени. Ее воображаемая Наташа три раза успеет родить. У Лизы будет большой опыт по этой части, когда она соберется на самом деле завести ребенка. Нет худа без добра!
Сидя в зале, она с любопытством приглядывалась к соседям. Интересно, какая другая жизнь мерещится каждому из них? Вот эта толстая рыжая тетка — быть может, она представляет себя длинноногой шоу-герл? И почему все такие напряженные? Одиночки сидят с замкнутыми лицами, пары тихонько шушукаются. Косятся друг на друга и отводят глаза. Мы же ни в чем не виноваты, это просто болезнь!
— Вы не знаете, когда начало? — громко спросила Лиза рыжую тетку.
Та нервно подскочила в кресле. Ответила, глядя в сторону:
— Пригласили — значит, сейчас начнут.
— Ну и атмосферка, — вслух буркнула Лиза.
Ей стало неуютно. Сидим здесь, как приговоренные.
От этого сравнения липкий, безотчетный страх выплеснулся из подсознания наружу. Она привстала и повертела головой. Где выход? В кинозале обычно несколько выходов. Надо убедиться, что они открыты, что в любой момент ими можно будет воспользоваться…
Запасных выходов в "Галакте" не было. И оттого что единственный путь к свободе плотно закрывала душная зеленая портьера, Лизу вдруг обуяло что-то вроде приступа клаустрофобии. По ногам сидящих она опрометью бросилась к выходу.
Позднее Влад вспоминал, что заранее почувствовал беду. Тоска в груди, встревоженная мордочка Мартышки, странная тишина, повисшая в фойе… Он просто не мог поверить… Он ждал каких-то каверз, он и подумать не мог, что все будет так просто…
Раздался громкий треск — и сразу что-то зашуршало, загрохотало, как будто лавина сошла с гор. Из зала истошно завизжали.
— Живо! На выход! — Влад схватил обеих женщин за руки и потащил к двери. Огромный кусок штукатурки рассыпался у него под ногами. С тяжким гудением осколок бетона вонзился в паркет. Все стало вокруг белым-бело. Где стены? Где потолок? Что под ногами?
Его рука резко дернулась. Влад не сразу понял, что Ульяна упала. Черт! Почему она не встает?
— Давай вперед! — сипло велел он Лизе. Та, всхлипнув, исчезла.
Кто-то пробежал мимо, оттолкнув его в сторону. Влад присел на корточки и зашарил руками по полу. Что-то тяжелое скатилось по его спине. К запаху мела прибавился запах гари. И точно, кто-то завопил: "Пожар! Пожар!"
Вот она. Влад нащупал мягкие волосы и лицо. Ульяна не отзывалась — наверно, сильно ударилась при падении. Подхватив ее под мышки, Влад попятился к дверям.
Лиза и двое мужчин, все белые от штукатурки, тщетно рвали двери на себя.
— Закрыто, б…! — кричала Лиза.
— Подержи! — Влад почти бросил ей на руки бесчувственное тело. Лиза, охнув, осела.
Закрывая голову от града обломков, Влад метнулся обратно в фойе. Больно ткнулся коленом в кресло. Надрываясь, схватил его и потащил к дверям. Отстранил людей, в отчаянии колотящихся в стекло. Кто-то из мужчин пришел ему на помощь. Вместе они раскачали кресло ножками вперед, как таран, и дверь осыпалась с тонким звоном. Не оглядываясь, Влад вместе с Лизой вытащили Ульяну наружу и понесли вниз, ее ноги беспомощно пересчитывали ступени…
Фасадная стена "Галакта" устояла. Но крыши не было, и только обломок балки скалился в небеса. Над разрушенным зданием поднимался дым. Куча зевак столпилась на проезжей части.
"Кореец" Влада был цел и лишь немного засыпан белым. Лиза, размазывая по лицу слезы и мел, что-то кричала про больницу, но Влад плохо слышал после треска и грохота.
Возле "корейца" появился Малаганов.
— Вы живы! Вы живы! — бормотал толстяк. Его лицо, красное, покрытое капельками пота, было несчастным и виноватым.
Влад молча открыл машину. С помощью Лизы устроил Ульяну на заднем сидении, Лизе велел сесть вперед. И только после этого сграбастал толстяка за воротник.
— Что за фигня творится, мать твою! Я тебя спрашиваю!
Малаганов перехватил его руки и задрожал пухлыми губами:
— Да, да, я все расскажу. Я виноват… Сейчас не время… Надо уезжать отсюда… Пожалуйста…
Влад его отпустил. Оглушительное спокойствие вдруг снизошло на него.
— Садитесь в машину, — сказал он тихо и медленно. — Едем ко мне, и там вы нам все объясните.
