лиха с ними хлебнул! Моя была только загрузка, оформление документов и отправка. Подцепили
эсминцы за ноздрю, вышли в море — все, бай-бай! А обратная дорога до Бенгалора не входила в
условия контракта. Китайский буксир за их счет, ну а турки и арабы на Суэце пропустят без
лишних проблем. Единоверцы же! А так, честно говоря, сначала было страшно. Потом
наладилось… Предлагаю по маленькой за успешное завершение дела! — предложил тост Нат
Берлин. Похоже, нашел то, что искал. Его завидная легкомысленность и ее мистическая
углубленность, как говорится, два сапога — пара, сошлись два одиночества, альтруист и
альтруистка в плотной массе совершенно «правильных» эгоистов…
— Уговорили, — согласилась она, поднимая бокал с крепким напитком, — а знаете, меня
уже давно оставили мысли о Родине. Наверное, свыклась, что жить буду до конца своих дней по
ту сторону моря. Как-то несколько лет назад посетила Крым. Честно — без особого желания.
— Почему же? Дайте догадаюсь. Слишком силен был контраст с заграницей. Ну да, к
хорошему быстро привыкаешь. Но наелись этим самым закордоном, и теперь снова отправились
на Родину. Посмотреть, как там у нас. Революционный порыв, время перемен. Понимаю.
— Может быть, и так... — грустно проговорила Хелена..
Южнобережье. Телеграмма Тарика Дениза
Как не вспомнить, как Ялта встречала теплоход с телегруппой солнечно и шумно. Бархатный
сезон баловал. У трапа на причале творческую группу поджидал плотный моложавый мужичок в
шортах и гавайке, залихватски вертя пальцами автомобильный брелок.
— Вы, что ли, с «Полонеза»? Турецкие телевизионщики? Добро пожаловать! Кто толмачить
будет? Вы? — взял Хелену под руку и продолжал говорить велеречиво. — Я уполномоченный,
буду сопровождать группу на протяжении всего вашего маршрута и помогать осматривать
памятники истории и культуры. Моя фамилия Самсоненко. Андестенд? Можно звать просто
мистер Самсон, как называли на баварском Октоберфесте, — гордо докладывал уполномоченный.
— Ваша программа, в двух экземплярах, от Минкульт-туризма, ознакомьтесь, плиз!
— Какого культуризма? — рассмеялась Хелена, невольно вспомнив своего первого мужа-
качка.
— Министерства культуры и туризма. Это депутаты наши так порешили. Два в одном.
Чтобы бюрократию не разводить. Ага, было в двух министерствах сто человек, а сейчас в одном
триста. Как говорит Босс, насрать! Босс — это мой непосредственный начальник, очень
уважаемый в республике человек. Ну, это вы своим не переводите. Я сам культработник,
заслуженный баянист. И переведите: безмерно рад знакомству с таким великим коллегой, певцом,
как его…
— Слушай, мадам, ты русская? — спросил, осматривая переводчицу поверх темных очков,
Самсон.
— Бабушка моя эмигрантка. Еще с гражданской. Бежала от красного террора...
— Андестенд, понимаю. У нас сейчас хорошо. Как убрали этих «сталинистов» — легче
стало, в натуре.
— Кому легче?
— Ну, тем, кто в теме, в движении. Правда, опять напирают. Эти, со звериными фамилиями.
Спросишь, кто теперь министры? Лапкис, Жучкин, Рыбка. И примазавшиеся к ним тоже —
Горобец, Лисицын. И в парламенте тоже их стая —Грач, Волколан, Голубенко, И смотрящие за
ними — Харончик, Гнобилин, Вертяга! — бравировал известными фамилиями. — Но, в общем
ладим. С волками жить — по-волчьи выть, — подытожил встречающий.
Со слов разговорчивого Самсона она узнала, что бандитские войны и беспредел на улицах
городов полуострова поутихли. Казалось, период первоначального накопления капитала
завершался. Уличная торговля и мелкое производство успешно поделены между местными
депутатами и милицией. Стихийная торговля пресечена в принципе и торговцев загнали в
отстроенные на месте стихийных рынков бутики. Пансионаты, фабрики, заводы заимели новых
хозяев. Все платили по горизонтальной вертикали. Сборщики снимали «сливки» по горизонтали,
а «пенки» передавали дальше, по вертикали. Но это не мешало стране развиваться. Теперь, наряду
с зыбкой, как медуза, «маржой», главенствовать начала «такса»— конкретная оплата за все, за
крышу — крутым и ментам, за многочисленные согласования — чиновникам и проверяющим.
Система быстро выстроилась сверху, и с каждым месяцем согласований становилось все
больше. Борьба за основные финансовые сферы влияния переместилась в парламент, где
выстроились новые модели хозяйствования по откатной схеме.
Верхушка изредка включала гребенку, газетки гундели, ублажая служителей порядка, чтобы
прощали за многое. А одепутатившиеся «боссы» умело сливали через «органы», для милиции,
конкурентов — «конкретных беспредельщиков».
«Все со звериными фамилиями? — задумалась Хелен. — И пирамиду выстраивают по-
своему. А отношения, как в стае. Почему так произошло? И когда этому конец? Или все
