добро. Боготворила. «Телеикона говорящая», — сказал бы папа. И был бы прав.
— Хороший сюжетный стык получится. Сам как пират, со всеми атрибутами. Даже
сокровища есть награбленные. Хорошо бы снова спрятал по сюжету все награбленное в одну из
подводных пещер? Перекличка времен. Остался бы в истории, — возбужденно шептал Хелене
свои впечатления Тарик. — И название подходит — «Падишах Тарханкута», — типичный
маленький царек и тиранчик. Мы должны завтра сосредоточиться, не взирая на усталость!
Он накинул на ее плечи пуловер. Хелен доверчиво прижалась, любуясь ночным морем. Чиф
чувствовал в ней свою соратницу и музу, друга и вдохновителя. Понимал ее, зовущую к любви
красивую молодую женщину, и уводил желание в творческий момент. Но бился внутри мужчина.
Просто сексуально поиметь? Тарик чужд был развития интимных отношений. Зачем? Ведь
большего согласия и любви, чем есть сейчас, уже не будет. Ему хотелось сказать: «Я очень
доверяю тебе, Фисташечка, твоему острому уму, и что ты, как и я, настроена на успех!» И гладил,
отечески похлопывая сильную и изящную Ленкину спинку. .
Утром гостей разбудил грохот. Это на небольшом причале команда заводила мотор
огромного черного катера. Внизу, на веранде, обращенной к морю, группу ждал завтрак — по-
крестьянски простой.
Бессараб сидел в халате, с полотенцем на шее:
— У меня все натуральное. Утром морские ванны, купаюсь круглый год.
Полная аппетитная работница, в сарафане и сером переднике, ловкими руками удивительно
быстро подала свежие ватрушки, мед, сметану и подлила кипятку из большого самовара.
— Люблю самовар. У меня их много в коллекции. Этот чай из любимого, серебряного. Мне
нравится по-узбекски — хоть и чурки деревянные, а чай заваривать умеют: три-четыре щепотки
крупного листового в чайник, залить крутым кипятком — и через пять минут готов.
Бессараб поднялся из-за стола первым.
— Ну вот и славненько. Теперь на лодку.
Гости поспешили за ним, с ящиками, камерами, микрофоном. Вступив на катер, хозяин
скинул халат и остался в шортах. Мощное татуированное тело, хищный взгляд и черная бандана
делали его похожим на средневекового пирата.
— Колоритный образ, — любовался персонажем Тарик. — Мистер Бесараб, вы в образе
знаменитого корсара Таракташ-паши неподражаемы!
— А ну, затолмачь, что про Таракташ-пашу? Это пират был? Слово в слово переводи! — он
завел пробуксивший двигатель, резко потянул ручку.
Моторы мощно рванули, пассажиры по инерции едва не попадали на спины. Берег удалялся.
— Мой «Буцефал», — похлопывал по приборной доске, как живого подгонял катер
наездник, прибавляя газа. — Скорость возле 90 км в час. Двести тысяч выложил за него, без
дураков! Эх, какой русский не любит быстрой езды! — придавил еще сильнее, ветер дул в лицо,
соленые брызги застилали глаза.
— Попроси помедленней, мы не можем снимать!.. — взмолился Тарик.
Операторы протирали от морской пыли объективы. Бесараб нехотя сбавил скорость. Ему
хотелось покрасоваться перед заморскими гостями.
— Передай, катером мы восхищены, такой в Стамбуле потянет все полмиллиона! — хитро
улыбался Тарик. Бессараб довольно ощерился. — У нас самые значительные впечатления и
отснятый материал о мистере Бессарабе. Спроси, — обернулся к Хелене Тарик, — может, скажет
несколько слов для нашей аудитории? — подсунул под нос Бессарабу микрофон.
— Я — «Падишах»? О’кей! Скажи своему боссу — он понятливый! — Бессараб
обрадовался, приосанился, выпятив волосатую грудь. — Мог ли я, простой сельский парень,
мечтать о том, что стану падишахом? Безотцовщина, рос на улице шахтерского городка, чуть не
попал в колонию по малолетке. Все одно к одному. Короновали падишахом! Теперь все у меня
есть, ты сам видел, турок.
Оператор снимал безостановочно.
— Не думай, я такой не из спортзала вышел! Я солдат, капитан, прошел горячие точки, —
Тарик понимающее кивал головой. — Короче, довелось повоевать. Мы, ветераны последних
заворушек, и делаем погоду в этой стране. Мы сильные и решительные, безжалостные к врагам.
Но если ты для меня друг — я для тебя все сделаю. Только делай, как я, по уму, по понятиям.
— Что такое понятия? — переспросил шоумен.
— Понятия? Это наш кодекс чести, положенный в основу поведения. Как у древних скифов
— тоже жили по понятиям. Кто бы ты ни был, царь ты или простой скиф, а живи как положено.
Нет — не смотрели, кто ты — мечом в голову или стрелой в глаз.
Хелен, ухмылялась познаниям, узнавая почерк Референта. Тарик Дениз был увлечен
образом рассказчика, переводя взгляд на камеру.
— Был такой царь, — продолжал Бессараб. — Как и положено царю скифов: жесток, но
справедлив, и правил суд по ихним понятиям. Но когда его войско пошло к одному греческому
городу долю получать, он оставил своих в кибитках, а сам пробрался в город, где имел дом и
наложниц и славно проводил время, говоря своим, что уехал на разборку. Один хитрый грек
