Дети Глуши полностью

Хочешь выжить в Глуши? Помни её главное правило: «Никогда не оставайся один». Будь ты дома или на улице, старайся не упускать людей из вида. Не закрывайся в пустых помещениях, не заходи в заброшенные дома, когда никого нет рядом.

И, поверь, это правило не из тех, которые стоит нарушать. Соблюдай его, если не хочешь неприятностей.

До квартирки, последнего моего убежища, оставалось два квартала, когда чуть в стороне от дороги я услышала плач. Тихим вечером он показался особенно пронзительным. Шедшие рядом братья — долговязый брюнет Рой и вечно встрёпанный, как воробей, синеглазый Дин — на плач этот никак не отреагировали, и их равнодушие меня насторожило. Мимо беды ребята никогда не проходили, а, значит, просто ничего не слышали. На миг мелькнула мысль — может, притвориться, что мне показалось и отправиться домой? День выдался достаточно трудным, так что ночью хотелось спать, а не бороться с духами! Но плач повторился, уже ближе и громче, и я прогнала трусливую идею подальше.

— Кажется, рядом баньши, — я замерла, пытаясь понять, откуда звук.

— Уверена? — Рой сразу прекратил шутливую перепалку с братом.

Я кивнула, не торопясь двигаться, чтобы не потерять направление. Затем указала на ближайший переулок. Братья переглянулись и сунули мне в руки ведро и удочки.

— Нет уж, я с вами, — буркнула я им вслед, когда они скрылись за углом дома. Чтобы не упустить мальчишек из вида, пришлось пробежаться. Дыхание сбивалось, удочка стучала о ведро, а само ведро больно ударяло по ногам, но я не обращала на это внимания. Оставаться одной после заката было страшнее, чем встречаться с призраком. К тому же, в компании братьев это не было так жутко.

Догнать парней удалось лишь в конце переулка, где они остановились, укрывшись за крыльцом старого здания. По пути я с размаху влетела в лужу, забрызгав штаны до колен, и Рой посмотрел на меня с укоризной, а Дин с усмешкой — он-то точно знал, что я брошусь их догонять. Пока я пыталась отдышаться, младший брат указал мне на скат соседней крыши.

— Она там.

Мог и не показывать, всё равно духа мне не было видно, только смутно белело пятно на фоне ночного неба. Но я послушно вгляделась в сумрак, воображением дорисовывая недостающие детали. Благодаря рисункам Дина я могла отчётливо представить, как баньши сидит на низкой крыше двухэтажного каменного здания, опершись костлявыми руками о грязно-серую черепицу, как развеваются на ветру рваные одежды духа, а длинные косматые волосы закрывают испещрённое морщинами лицо. В такие моменты мне становилось интересно, насколько достоверны рисунки младшего. Правда ли, что некоторые духи столь страшны?

Конечно, как таковой мифической «баньши» призрак не был. Но перед нападением он несколько часов кряду заунывно выл, за что и получил такое прозвище среди ловцов.

Я перевела взгляд на улицу, высматривая жертву гостя потустороннего мира, и от досады прикусила губу. В Глуши достаточно озлобленных, опустившихся на самое дно людей, от исчезновения которых все только вздохнут спокойнее, но вместо кого-то из отщепенцев дух выбрал одну из самых доброжелательных женщин нашего квартала. Смешливая дородная булочница была мила и дружелюбна со всеми, никогда не скупилась, и помимо обычной платы за помощь по хозяйству, всегда давала буханку свежего хлеба. Жалела нас, как и многих других сирот, не позволяла себе ни презрительных взглядов, ни гневных окриков. Проще говоря, она относилась к той категории людей, которых нельзя бросать в беде.

Под крики баньши булочница дошла до подъезда и зазвенела ключами, открывая дверь. Торопилась, будто чувствовала преследование, хотя я была уверена, что духа она не слышит. Разобраться с замком женщине мешали многочисленные пакеты в руках, но, наконец, она справилась и зашла в дом, громко хлопнув дверью.

Для нас это послужило сигналом к действию. В охоте на призраков были свои особенности — если поспешить, можно спугнуть духа, но и медлить нельзя, ведь потеряв жертву из виду, он мог затаиться, а караулить злобного призрака каждую ночь — скучнейшее времяпровождение.

Тихая мелодия перекрыла вой баньши. Дин заиграл на деревянной свирели простенький повторяющийся мотив. Этим он не убивал духа, только сдерживал его, опутывал музыкой, как сетями. По словам Дина, от его рук тянулись незримые для людей ленты, которые пеленали призрака. Однако, слыша полный боли крик баньши, можно было предположить, что вместо лент были железные цепи.

Каждый раз, когда я слышала игру Дина, вспоминала первую нашу встречу. О своей прошлой жизни я почти ничего не знала, а новая началась с грузовика и тесной коробки, в которой я пряталась.

Меня обнаружил водитель грузовика, когда вытаскивал привезенные в Глушь продукты, а затем выбросил на улицу, надавав оплеух за то, что влезла в машину без спросу. Тогда мне было четырнадцать. Я не держала на него зла, ведь за провоз незаконной пассажирки без документов он мог попасть в тюрьму.