Дома Фэйни позволял себе распоясываться: здесь ему прощались любые выходки. Когда же выходки становились невыносимыми, отец объяснял их чудачествами, свойственными всякой талантливой натуре.
А мать?
Но кто же думал о матери или о младшей девочке, сестре Фэйни, в доме Мак-Магонов! И мать и дочь бродили по дому, совсем забытые и придавленные превосходством своих двух мужчин.
Вот и сейчас Фэйни не обратил ни малейшего внимания на испуганное восклицание матери, увидевшей плевки.
— Подумаешь! — косясь на товарища, проворчал он. — Придет Кэт и сотрет — вот и всё. — Он взглянул на мать. — Впрочем, я могу все это вытереть сам, если ты мне дашь три доллара.
— Но, Фэниан, я только вчера дала тебе два доллара. — Мать говорила почти шепотом. — Это очень большие деньги, Фэниан. Куда же ты успел их истратить?
Фэйни щелкнул языком.
— Давала ты мне их вчера, а сегодня наступило уже сегодня. — И он захохотал, очень довольный своим остроумием.
Рой поежился. У них в Натчезе мать была первым лицом в доме, и никому не пришло бы в голову обращаться с ней так, как позволял себе обращаться с матерью Мак-Магон. Но, быть может, в нем, в Мэйсоне, говорит провинциализм? Может, он просто-напросто отстал? Ведь выговаривает же ему Фэйни за то, что у него устарелые понятия и что он закис у себя на милом, но старомодном Юге!
И хоть Рой и убрал ноги со стола, но он уже не встал в присутствии женщины, как непременно сделал бы это у себя на Юге. Мысленно он называл миссис Мак-Магон «старой шляпой» и презирал ее за то, что она робеет перед сыном и позволяет мужчинам командовать в доме.
Его мать надавала бы ему оплеух и прогнала бы в конюшню за малейший признак непочтительности. А эта ничего, терпит и, видимо, вытерпит все, что угодно. И Рой, думая так, все больше распускался и начинал во многом подражать приятелю.
— Нет, Фэйни, у меня нет больше ни цента, и ты это отлично знаешь. Вчера я отдала тебе последнее, — тихим голосом говорила между тем миссис Мак-Магон.
— Ну и скупая же ты, как я погляжу, — сказал «почтительный» сын.
Мать вскинула руки:
— Фэниан, что ты говоришь! Ведь отец небесный все видит, все слышит…
— Ну, завела теперь свою волынку! — пробормотал Фэйни.
Но мать уже убежала, счастливая, что может скрыться от любимца семьи.
Через минуту на смену миссис Мак-Магон явилась с тряпкой худенькая малышка с дрожащим бантом в коротких кудряшках апельсинового цвета. Увидав заляпанные плевками пол и вещи, малышка застыла.
— Ох, Фэйни, как ты можешь быть такой свиньей! — сказала она, и бант на ее голове задрожал еще сильнее.
— Цыц, ты, пигалица! — сказал ее брат и повелитель. — Поди сюда! Ближе… Еще ближе…
Кэт остановилась на безопасном расстоянии.
— Будешь щипаться, — сказала она, — я уж знаю.
— Да не бойся, я не в настроении щипаться, — уговаривал ее Фэйни. — Подойди ко мне, Кэтрин, милочка.
— Тогда, значит, будешь клянчить что-нибудь, — хладнокровно констатировала Кэт. — Я уж тебя знаю.
Все-таки она решилась подойти ближе и тотчас же была схвачена цепкими руками брата и зажата у него между колен. Бант подпрыгнул и поник, как крылья у бабочки.
— Пусти, Фэйни… — жалобно сказала девочка. — Ну, пусти же…
— Я гангстер, — сказал Фэйни, надувая щеки. — Я — Аль Капоне и граблю банк. Где твоя копилка, рыжая, говори!
Кэт закусила губу. Брат сжимал все сильнее ей руку, и рука уже побагровела.
— Там всего тридцать центов, Фэйни… — Голос девочки прерывался. — Честное слово… я не для себя их копила — для мамы… У нее ничего нет, а ей так хочется иметь… черные перчатки… Старые совсем побелели… Ох, Фэйни, не мучь меня, пожалуйста…
— Чепуха! — сказал Фэйни. — Вовсе ей не нужны черные перчатки, и вообще ты все это выдумала. Давай сюда копилку!
Кэт тихонько заплакала. Рой недовольно задвигался в кресле.
— Да оставь ты ее! — сказал он приятелю. — Что ты к ней привязался?
— У нее припрятаны денежки, — сказал Фэйни, — а нам они сейчас, ты знаешь, нужны до зарезу. Если у тебя есть капиталы, скажи, и я девчонку отпущу.
— Ничего у меня нет, — угрюмо проворчал Рой. — Тебе это известно лучше, чем мне.
— Тогда не будьте таким сердобольным, сэр… — насмешливо прищурился Фэйни. — Давай сюда твою копилку, слышишь, рыжая!
Кэт простонала, что сейчас принесет. Однако брат не поверил и последовал за ней до самого буфета. Там, в нижнем ящике, под салфетками и скатертями, хранилась самая большая драгоценность Кэт — копилка в виде хорошенькой серой кошечки.
— Сейчас посмотрим, что у нее в животе! — сказал Фэйни, завладев фарфоровой кошкой. — Где ключ?
— Я… я его потеряла, Фэйни, — сказала Кэт. — Честное слово, потеряла!
— Ах ты, врунья! — Старший брат захохотал. — Ну, обойдемся без ключа!
И, размахнувшись, он ударил кошечку об угол буфета. Во все стороны брызнули фарфоровые осколки, и на пол посыпалась серебряная мелочь. Под тихий плач девочки Фэйни собирал с полу деньги и считал:
