— Что ж, дочка, он прав, твой Василь, — сказала Маргрет каким-то новым, звенящим от волнения голосом. — Мы не будем плясать под дудку хозяев, мы — бедняки, простой народ, и не станем ссориться друг с другом. — Она подошла к Мери и ласковым, материнским жестом подняла ее опущенную голову: — А ну-ка, Мери, прочти нам стихи. Мы все послушаем, хорошо ли ты их читаешь.
Мери вспыхнула.
— Вы в самом деле хотите послушать, как я читаю? — с надеждой спросила она, обращаясь теперь уже к Маргрет.
Та ласково кивнула:
— Ну да, девочка. Читай, не смущайся — здесь все друзья.
Мери поспешно отерла с лица последние следы слез и, одернув платье, старательно, но довольно неуклюже поклонилась.
— Стихотворение «Весна идет», — объявила она высоким, ненатуральным голосом.
И, попеременно взмахивая то правой, то левой рукой, как бы дирижируя, Мери Смит прочла:
Последние слова Мери громко выкрикнула и для чего-то выбросила вверх сжатый кулак. Все это выглядело до того жалко и нелепо, что у Нэнси невольно выступили на глаза слезы досады: уж очень жаль ей было своих стихов, которые раньше так ей нравились, а теперь, в исполнении Мери, звучали так плохо.
Василь первый прервал молчание.
— Послушай, Мери, а почему ты не назвала автора стихов? — спросил он, сурово глядя на растерявшуюся девочку. — Когда ты объявляешь заглавие стихотворения, ты непременно должна сказать, кто его автор. Так ведь?
Мери опять жалобно посмотрела на всех и нагнула голову, будто ожидая неминуемого удара.
— Я так и делала вначале, Василь, — сказала она тихо, — но… видишь ли… позавчера на репетицию пришел мистер Хомер и… и сказал, что это необязательно… И тогда мисс Вендикс тоже сказала, что это необязательно и даже хорошо для меня, потому что у меня и так плохая память, я и без того могу запутаться… А когда я ответила, что непременно хочу, чтобы все знали, кто написал эти стихи, мистер Хомер посмотрел на меня такими злыми глазами — ужас! — и начал говорить мисс Вендикс, что я, наверно, не справлюсь и что напрасно мисс Вендикс выпускает меня на сцену. И… и тогда я испугалась и сказала, что буду все делать, как они велят, — докончила Мери почти шепотом.
— Ox, подлые! — Маргрет всплеснула руками. — Когда же это кончится?..
Василь с беспощадной твердостью смотрел на девочку.
— Запомни, что я тебе скажу, Мери Смит, — сказал он сурово. — Запомни и заруби себе на носу: никто из нашей компании — ни я, ни Чарли, ни другие мальчики и девочки — никогда больше не будут с тобой разговаривать, если ты не назовешь со сцены автора стихов. Вот. Я сказал! — торжественно заключил Василь.
— Чарли?!. — простонала несчастная чтица. — Чарли ведь ничего не знает и, наверно, думает обо мне, что я такая же, как Патриция! И такая же предательница!
И Мери снова горько зарыдала.
Маргрет подошла к плачущей и нежно ее обняла.
— Ну что вы на нее набросились! — сказала она мягко. — У этой девочки, я чувствую, доброе сердце, я она не хотела сделать ничего дурного. Но воля у нее еще очень слабая, и этим воспользовались злые люди. — Она насильно подняла залитое слезами лицо Мери: — Успокойся и вытри слезы. И давай, пока у нас еще есть свободный час, займемся с тобой декламацией. Я постараюсь научить тебя выразительно читать, грациозно кланяться и красиво выходить на сцену. Кажется, мисс Вендикс не такой уж большой специалист во всех этих вещах, каким ее считают. А мне было бы неприятно, если бы плохо прочли стихи моей Нэнси.
И Маргрет, обняв за плечи поникшую Мери, увлекла ее за собой.
Можно ли быть хмурой, досадливо смотреть на первые листья, на желтенькие одуванчики, расцветившие газоны, на солнце, играющее в трубах школьного оркестра, на галдящих по-птичьи детей, на флаги, развевающиеся от легкого ветра, на праздничную суету и неразбериху? Можно ли капризничать по поводу плохо разглаженной оборки шелкового платья, складки на чулке, перчатки, которую слегка зазеленил букетик первых фиалок? Можно ли ворчать, сердиться, чувствовать себя несчастной, если на голове у тебя королевская сияющая корона, ты едешь на белой колеснице, украшенной цветами и ветками буксуса, и колесницу эту везут старшие мальчики, а сзади шагает оркестр и играет на всю улицу «Моя страна — твоя страна, о боже» и из всех окон и дверей высовываются люди и смотрят на торжественный поезд королевы Весны?
