– Босс, как вам известно, велел выгнать меня в шею. А в протезном бюро, как только увидели мою черную физиономию, так заявили, что смогут сделать мне руку и ногу только в третью очередь… В третью очередь! – повторил он возмущенно. – Я скажу не стесняясь: когда надо было умирать на фронте, так белые охотно предоставляли неграм первую очередь. – Цезарь сплюнул.
– Вот негодяи! – не выдержал Чарли. – Трусы проклятые!..
Цезарь внимательно посмотрел на мальчика и кивнул.
– – Правильно замечено, Чарльз, – сказал он. – Твой отец тоже был невысокого мнения о таких людях… Только побереги свои силы для настоящего дела, не разменивайся на мелочи.
– А оно будет, настоящее дело? – встрепенулся Чарли. – Дядя Цезарь, вы мне скажите, что я должен делать?
Салли всплеснула руками:
– Ох, Цезарь, умоляю вас: не сбивайте мальчишку с толку, пускай спокойно доучивается! Он и так забил себе голову всеми этими идеями о равенстве. Пишет сочинения о Джоне Брауне, сцепился в школе с директорским сынком, подбивает ребят на разные выходки против начальства… А сегодня, вообразите, был у девочки Причард в замке. Подумайте только: в замке самого Босса, куда из нашего брата пускают только мусорщиков да кухарок!
– Гм… в замке Босса? – повторил Цезарь, покусывая крупными голубоватыми зубами трубку.
– Вот как! – И Салли, только что умолявшая «не сбивать с толку» ее сына, внезапно вся так и загорелась, как будто заслышала боевой сигнал. – Что там? Что на заводе?
– На заводе Коттон свирепствует, как царь Саул. – Цезарь усмехнулся. – Расставил по всем цехам шпиков, подслушивает, подглядывает, увольняет и негров и белых, чуть заподозрит «красные симпатии»…
– Значит, все еще придирается? – вздохнула Салли.
– Не придирается, а расправляется, скажу не стесняясь, – поправил ее Цезарь, с удовольствием глотая кофе. – У Босса отличная организация: нашептывают белым рабочим, что их, мол, отовсюду вытесняют негры и от этого, мол, они сидят без работы. Стараются поссорить нас, бедняков, между собой… Ох, превосходный у вас кофе, девочка! – Цезарь откинулся в кресле. – Моей старухе никогда такого не сварить.
– Мама кладет в него корицу, оттого он такой душистый, – вмешался Чарли, заметно гордясь уменьем матери. – Ма, свари дяде Цезарю еще чашку.
Пока Салли заваривала по своему рецепту новую порцию кофе, Цезарь задумчиво курил, глядя в окно.
На реке пыхтящий серо-черный катер тащил большую баржу, груженную лесом. Накренясь, скользила под ветром изящная парусная яхта. Уже начинало смеркаться, и хмурое небо заволакивалось еще плотнее тяжелыми, темными тучами. Казалось, там, на реке, очень холодно и неуютно.
– Что пишет Джим? – спросил Цезарь, отрывая взгляд от окна. – Когда вы его ждете?
Салли в нескольких словах передала ему то, что ей удалось узнать из старой газеты.
– Будет даже в России? – задумчиво повторил за ней Цезарь. – Хотел бы я, чтобы он поскорее вернулся и рассказал наконец нашим ребятам, что правда, а что ложь. А то они, бедняги, совсем запутались, не знают, кому верить…
Чарли насторожился:
– Кто запутался? О чем это вы говорите, дядя Цезарь?
Цезарь выколотил трубку о свою деревяшку:
– Да вот твои друзья Гиричи и еще сотни две ребят оттуда, из Восточной Европы, собираются ехать домой, на родину. Там, по слухам, началась настоящая жизнь. Раздают беднякам землю, бесплатно учат детей, бесплатно лечат. Ну, ребята и загорелись – всем ведь охота жить на родной земле! А тут у нас в газетах пишут разные страсти… Ребята смутились и не знают, как поступить… Я скажу не стесняясь: если бы не мистер Ричардсон, они совсем растерялись бы. Он уверен, что все это пишется для того, чтобы удержать людей здесь и восстановить против коммунистов.
– Мистер Ричардсон? – удивился Чарли. – Наш Ричи?
Цезарь засмеялся, забавляясь его изумлением:
– Вот именно, сынок. Ты думал, что он только ваш – ребячий Ричи, а он скорее наш – рабочий Ричи. Я скажу не стесняясь, спроси у наших, кого рабочие уважают больше всех. Тебе всякий скажет: мистера Ричардсона – учителя.
– Вот оно что… – задумчиво пробормотал Чарли. – Теперь я понимаю…
Цезарь поднялся с кресла.
– Я ведь к вам по делу пришел, – сказал он. – Чарльз, сынок, не одолжишь ли ты мне рубанок и тиски? Хочу кое-что сделать для моей старухи. Я ведь теперь здорово навострился работать левой.
Он с удовольствием посмотрел на свою мускулистую, широкую руку.
– Пойдемте, дядя Цезарь, вы сами выберете, что вам нужно из инструментов, – сказал Чарли.