«Не подхватить бы чего тут», — забеспокоился Виктор, однако, когда ворота распахнулись, понял, что вывеска была всего лишь прикрытием. Человек, открывший ворота, был одет как сторож, но вместо ружья под незастегнутым длинным тулупом у него виднелся короткий, незнакомый Виктору автомат по схеме «булл-пап», с рожком возле плечевого упора и рыжим пластмассовым ложем, охватывающим ствол. За дощатым забором было второе, проволочное ограждение; в глубине, среди деревьев, виднелся большой двухэтажный финский дом, выкрашенный в защитный цвет, и чуть поодаль от него — несколько небольших домиков такого же цвета, похожих на сторожки, и гараж. То ли дача высокого начальства, то ли закрытый санаторий для особо секретного персонала, то ли тренировочная база. Кто знает, что у них тут придумано в этой новой реальности. Было похоже, что все это построено совсем недавно, скорее всего, прошлым летом.
Машины остановились возле финского дома, где ходил дворник с лопатой и тоже с автоматом под одеждой. Подобной странной охраны Виктору никогда раньше видеть не доводилось. Они вышли из машины; в доме их встретил домработник — именно домработник, хорошо сложенный и, надо полагать, тоже вооруженный. Обстановка в доме была без особых излишеств и скорее напоминала учреждение.
Виктор и капитан Ковальчук прошли по коридору и зашли в одну из дверей; табличек или номеров на дверях не было. Внутри оказался небольшой уютный кабинет с двухтумбовым столом, обитым зеленым сукном, шелковыми занавесками на окнах, дубовыми полумягкими стульями, обитыми кожей, небольшим кожаным диваном у стены, деревянной стоячей вешалкой с рожками и шкафом; на тумбочке стоял высокий ящик магнитофона. На стене со стороны двери висели круглые электрические часы и динамик, который почему-то молчал. Бумаг на столе видно не было, только письменный прибор, лампа, причем не рефлекторная, а на круглой ножке, довоенная, для двух лампочек — не та, которой можно было бы светить в лицо допрашиваемому. Еще на столе стояли два телефона, никелированный поднос с двумя стаканами чая с лимоном и бутербродами, а также лежал кусок шинельного сукна, прикрывавший какие-то вещи. («Вот что значит «положить под сукно»…») Одним словом, на кабинет следователя это не слишком походило. Капитан Ковальчук снял пальто.
— Вот сюда, пожалуйста, можете вешать, — указал он на вешалку. — Присаживайтесь, пожалуйста. — И он поставил для Виктора стул сбоку от стола, как обычно ставят его в офисах для посетителей. — Чаю будете?
— Спасибо, чуть позже.
— Тогда сразу к делу. Скажите, вам раньше доводилось видеть что-нибудь из этих предметов? — И он поднял сукно.
На столе лежали часы Виктора «Ориент», его мобильник «Самсунг», российские деньги и паспорт гражданина Российской Федерации, раскрытый на странице с его, Виктора, фотографией.
«Да, — мелькнуло в голове у Виктора, — а ведь это конец».
Положение Виктора Сергеевича было глупейшим.
Ну вот как вы, уважаемый читатель, объясните в 1958 году капитану госбезопасности, откуда у вас паспорт гражданина не СССР, а Российской Федерации, с царским орлом, откуда у вас валюта этого государства, часы фирмы недружественной СССР Японской империи, а также рация фирмы с территории, входящей в Японскую империю?
Или как вы объясните, что в первой половине XXI века вошли в вокзал и оказались в нем же, но в середине XX? Да еще в истории, которая пошла по-другому?.. То-то и оно.
Виктор внимательно посмотрел на разложенные на зеленом сукне стола улики и спросил:
— Можно поближе посмотреть?
— Можно, — ответил капитан Ковальчук. — Не спешите с ответом, подумайте. Мы не собираемся предъявлять владельцу этих вещей обвинения в связях с японскими спецслужбами. Если не возражаете, ваш ответ будет записываться на магнитную пленку.
— Не возражаю.
Ковальчук достал из стола микрофон и поставил его на стол, затем подошел к ящику магнитофона и щелкнул переключателем записи. Послышалось гудение.
«Действительно не будете предъявлять? — подумал Виктор. — А впрочем, то, что «Самсунгу» сегодня такого не изготовить, наверняка и для них понятно. И то, что человека с паспортом РФ и российскими деньгами засылать — полный бред. А ответ им знать надо». И он сказал:
