Сзади по дороге подъехал армейский джип, внешне похожий на послевоенный «газик», но покрупнее, размером этак примерно с ленд-лизовский «додж», с колесами под стать небольшому грузовику. Хоть пушку на нем тягай, только, наверное, бензина много жрет. Задняя дверца приоткрылась, и оттуда показался плотный военный с жесткими чертами лица, в папахе, с погонами, на которых были два просвета и две звездочки. Интересно, в каком году здесь погоны обратно ввели?
— В чем дело? Почему гражданские машины в зоне операции?
— Подполковник Сумков? Я майор Ковальчук, министерство госбезопасности. Оперативно ваши орлы сработали, сразу блокировали район.
Тут Виктор убедился, что в данной реальности звания МГБ формально или неформально считаются выше армейских даже при отсутствии погон. Подполковник сразу позиционировал себя как по званию равный Ковальчуку или даже чуть ниже.
— Так против лома нет приема! Только услышали сирену и сигнальные ракеты увидели — сразу по тревоге поднялись. Тут вон у нас еще в этом году много китайцев служить прислали, они парни крепкие, неприхотливые. Правда, вот на новой технике их обучать трудно. Какое у них образование-то при японцах было?
Сирена в лесу смолкла, но тут же сзади по дороге послышался треск гоночного мотоцикла. Из-за поворота дороги вылетел мотоциклист без шлема; оглушительно вереща форсированным движком, оставляя за собой след сизого дыма и взметая задним колесом бурун спрессованного снега, он лихо проскочил мимо джипа по краю обочины дороги, тормознул с разворотом, зарывшись в облаке взметенной снежной пыли, так что чуть не лег набок, и остановился возле их «старта». И тут только Виктор узнал, что это Зина.
Зина сидела верхом на мотоцикле для ледовых гонок, с шипованными колесами, без фары, но с высоким мощным хромированным рулем, иметь который почел бы за честь любой байкер. Стальной конь был далек от форм дамских велосипедов, поэтому Зинино пальто было до половины снизу расстегнуто, а узкое платье завернулось кверху, обнажая бедра так, что были видны подвязки чулок. Платок на голове сполз назад, и волосы растрепаны ветром. Одним словом — амазонка двадцатого века. За спиной у нее болталась объемистая зеленая сумка с красным крестом, а на боку — еще одна сумка, поменьше, противогазная.
— Живой? — крикнула она Виктору.
— Гражданка! Кто вас провел через оцепление? — рявкнул Сумков.
— Мотоцикл, товарищ полковник!
— Кто?.. Да вы в своем уме, гражданка?
— Товарищ Нелинова — наш эксперт, — заметил Ковальчук.
— Что же вы, товарищ эксперт? Вас же подстрелить могли!
— Осназ бы подстрелил, товарищ полковник, — заметила Зина, слезая с мотоцикла, — а срочники — не успеют. Я врач, и мое место рядом с ранеными.
Подполковник, видимо, очень уважал врачей и поэтому ничего не ответил. В «старте» вновь запищала рация, и из машины донеслось: «Грузчики вызывают базу-двенадцать!» Ковальчук пошел к трубке.
— Не холодно? — спросил Виктор у подошедшей Зины.
— Жарко… Я, как увидела ракеты, медикаменты, пакеты в сумку — и до техшколы ВСО, она у нас рядом. Товарищ майор, — обратилась она к закончившему разговор Ковальчуку, — разрешите следовать на объект для оказания помощи? У меня есть противогаз.
— Следовать на объект не разрешаю, — сухо ответил Ковальчук. — На данный момент на объекте обнаружен весь личный состав подразделения… к сожалению, без признаков жизни. Легкораненым солдатам из оцепления оказана первая помощь, и они уже эвакуированы вертолетом.
— Как… все?.. — Зина как-то растерянно посмотрела на него.
— Да. Плюс водитель и трое ученых, которых он вез для опроса на машине, которой
Зина медленно повернулась к Виктору.
— Послушайте… — как-то глухо начала она. — Послушайте, да скажите же вы им наконец! Скажите!
— Эксперт Нелинова! — резко попытался оборвать ее Ковальчук.
— Как вы можете! — крикнула Зина, глядя в глаза Виктору. — Они же из-за вас погибли! Из-за вас! Чтобы вы жили! Чего вы ждете, скажите!
— Прекратите немедленно! — закричал Ковальчук. — Вы нарушаете! Немедленно удалитесь за оцепление! С вами будет разговор позже!
— Есть удалиться за оцепление… А вы, вы, — крикнула она Виктору, уже заведя мотоцикл и садясь на него, — никогда больше ко мне не подходите и не говорите со мной! Никогда! Никогда!
Зина газанула так, что мотоцикл стал на дыбы; на одном колесе она вырвала свою стальную машину из придорожного сугроба и через мгновение исчезла за поворотом.
— Под Харбином была у нас в войсковой разведке такая, — задумчиво произнес Сумков. — Маша Трофимова. Черт, а не баба. Ранило ее потом — и на гражданку комиссовали.
Крокодилистый бронетранспортер завелся, и они вернулись в машину. Ковальчук задернул занавески на боковых окнах, на заднем стекле и еще одну — перед стеклом, которое могло подыматься, отгораживая первый ряд сидений. Само стекло Ковальчук поднимать пока не стал.
— Пока вас повезут в энскую часть. Это, — он кивнул на занавески, — не для того, чтобы вы не видели, куда вас везут, а для того, чтобы вас не видели. Будем ждать решения.
