— Николай Александрович, — Виктор решил идти напрямую, — может, действительно мне пора уже знать, что я должен сообщить? А то только друг друга путаем, а время идет.
— Вы же видели, что Нелинова была не в себе? И вообще она будет отстранена от исполнения обязанностей за нарушения режима секретности и дисциплинарные проступки.
— Ну тогда меня тоже надо отстранять. Это она из-за меня сюда бросилась.
— Это поняли.
— Прошу также учесть, что в моей реальности Зинаида Нелинова была партизанской разведчицей и пала смертью храбрых в сорок втором году.
— Действительно так?.. — Ковальчук минуту промолчал. — Я в сорок втором еще пацаном в школу бегал. И жили мы на Урале, там новый завод начинали строить… Ладно. Будет учтено.
— Так все-таки чего вы все от меня хотели? Я ведь не Буратино. Вы сами вначале спросили меня о каком-то заявлении.
Ответа не последовало. Гудел мотор, машина неспешно покачивалась на ухабах невидимой лесной дороги.
— Теперь-то мы чего ждем? Те, от кого вы меня охраняете, надо полагать, меня уже вычислили. Сегодня прислали двух монстров, а завтра сюда прилетят ядерные ракеты…
— Завтра?! — Ковальчук выпалил это так, что водитель даже машинально слегка тормознул.
— Ну не завтра, послезавтра, через неделю… Это я как пример говорю.
— Да… — заметил майор, вытирая разом вспотевший лоб и поднимая стекло перегородки салона. — Действительно, придется вам все рассказать, а то хорошо, если только до инфаркта окружающих доведете, ибо таких дров наломать можно…
— Как вы уже знаете, — начал свой рассказ Ковальчук, — в нашей реальности план «Барбаросса» не был приведен в исполнение и война не началась двадцать второго июня сорок первого года. Случилось что-то необычайно серьезное, что заставило Гитлера полностью — полностью! — пересмотреть все свои планы и ломать тут инерцию, которая сложилась к тому времени во всех слоях общества и толкала его к походу на восток. Точных причин такого шага до сих пор установить не удалось, известно лишь, что поступку фюрера предшествовала его встреча с Гиммлером и несколькими высшими чинами гестапо, детали которой до сих пор содержатся в глубокой тайне. В дальнейшем политика Гитлера имела даже отдельные черты той, которой следует ваша объединенная Германия, например, строительство нефте— и газопроводов из России в Европу. Официально поворот этой политики к новому витку конфронтации с СССР объясняется захватом рейхом ближневосточных нефтяных месторождений. Однако есть сведения о существовании некоей тайной директивы «Аттила». Это не тот план «Аттила» по захвату Южной Франции, который Гитлер то отменял в связи с «Барбароссой», то возвращался к нему. Смысл нынешней директивы состоит в том, чтобы подвести все четыре великие державы к ядерной войне, в ходе которой будет уничтожена нынешняя цивилизация на всем земном шаре и в значительной мере взаимно истреблено человечество, а оставшиеся в живых должны будут вымереть или одичать.
— Странно, — заметил Виктор. — Какая же польза фюреру от войны, в которой никто не выиграет?
— Гитлер рассчитывает сохранить в подземных городах так называемую новую арийскую цивилизацию, которая, по мере того как поверхность Земли будет очищаться от радиоактивного заражения, начнет новое завоевание планеты с помощью современной техники. Директивой предусмотрено, что Земля будет заселена расой высших людей численностью примерно в миллиард, которая не будет нуждаться в рабочей силе представителей других рас — всю работу, недостойную юберменшей, должны будут выполнять машины. Строительство подземных городов ведется под пропагандистским предлогом защиты от «русско-еврейской угрозы», а нынешней милитаристской элите преподносится, во-первых, как средство держать нации рейха в повиновении и единстве, а во-вторых, как средство избежать безработицы и перепроизводства. Господствующие слои вполне устраивает мысль, что речь идет только об имитации подготовки к войне с целью гонки вооружений, ну и в какой-то мере в надежде измотать в этой гонке соперников экономически. Надо также учесть, что если к началу сороковых фюрер имел лишь ограниченную власть над военно-промышленными кругами, то за прошедшие почти два десятилетия бюрократия в рейхе укрепилась настолько, что роль частного капитала в экономике и политике стала почти символической. Так что останавливать вождя сегодня практически некому. Когда на директиве «Аттила» будет поставлена дата, никто не знает, в том числе этого пока для себя не знает и сам Гитлер.
— Если я правильно понял, сейчас — период перед началом Великой Отечественной, только ядерной?
— Можно сказать и так.
— Собственно, я догадывался, для чего нужны линейные города, но не знал, что все так серьезно… А в чем же тут, собственно, моя роль?
