— У нас пришли к выводу, что если уж
— Понятно, — ответил Виктор, проглотив слюну. С одной стороны, без охраны было непонятно чего ждать, с другой стороны — свободно.
— В институте вы скажете, что вас забрали по ошибке, после проверки в течение нескольких дней выявили личность, дали паспорт, отпустили и извинились. Что спрашивали — не подлежит разглашению, ибо составляет предмет тайны следствия. От нас в институт тоже сообщили, что все в порядке и что вы оказались товарищем, которому можно доверять. Экспертом, кстати, вы тоже остаетесь, но удостоверением у каждого перед носом не машите, только если без этого действительно нельзя обойтись.
— Это тоже ясно. А как же с критической угрозой?
— Есть предположение, что вы должны прийти к выводам о необходимой информации о нападении, сопоставляя знания и опыт вашей прошлой реальности и нынешней. Вы работаете, смотрите, думаете.
— А если меня озарит слишком поздно?
— Ну мы все в одинаковом положении.
— А насчет отправления, так сказать…
— Остается в силе. Если возможность появляется раньше, чем вас озарит, вас отправят обратно.
— Хотелось бы верить. Но ведь у вас есть объективный интерес узнать больше о нашем времени, и соответственно…
— Если какое-то природное явление происходит один раз, значит, оно закономерно, произойдет и в другой, и в третий. И тогда мы можем показывать прибывшим, что выполняем свои обещания. В конце концов, есть сомнения, что вы и есть тот самый человек, который указан в предсказании. Любой пришедший от вас подойдет под описание. Логично предположить, что предупредить о дате «Аттилы» сможет человек из нашего будущего, а не из параллельного. Согласны?
— Логично. Ну а если переход происходит раз в сто лет или реже?
— На данный момент есть основания считать, что гораздо чаще. Но пока это все, что я могу сказать. Так что в отношении вашей защиты будем действовать по принципу «темнее всего под фонарем». Кстати, сегодня вместе с двумя осодмиловцами будете на торжественном вечере в облисполкоме, вручат грамоту за задержание преступников, находившихся во всесоюзном розыске. Пригласительный здесь в портфеле. — Он указал на серый холщовый портфель, который обычно носят курьеры. — Там же, пока идет проверка объекта на заражение, ваша новая смена белья и предметы личной гигиены…
Виктор внимательно слушал, стараясь запоминать. Напоследок майор вынул уже из своего портфеля маленький карманный дерринджер и со словами: «Ну и вот еще, на всякий случай» — протянул Виктору, а затем и небольшую серую коробку с патронами.
— Решили доверить боевое оружие?
— Скорее, сигнальное. Пошуметь, привлечь внимание, может, напугать… Заряжен холостыми.
— Дайте один боевой, — машинально выпалил Виктор. — На всякий пожарный[13].
Майор молча достал из кармана один боевой патрон и протянул Виктору.
— Спасибо… — несколько растерянно протянул Виктор.
— Почему-то думал, что вы обязательно об этом попросите…
Серый «старт» затормозил у корпуса института, высадил Виктора, развернулся и уехал, оставляя после себя в холодном воздухе белый дымок. Репродуктор над входом бойко орал «In the mood» на два женских голоса, причем русских — звонко, хулиганисто:
Старый корпус сиял в лучах невысокого выглянувшего из-за облака солнца. Голуби клевали у крыльца овес, набросанный кем-то на вытоптанный снег; среди них суетились шустрые воробьи и, прыгая, выхватывали корм из-под носа степенных белых птиц. Виктор легко вдохнул морозный воздух; по всему телу разливалось чувство спокойствия и свободы, словно он вернулся домой.
