Положение гостей омбу было, бесспорно, гораздо более угрожающим, чем положение патагонца. Правда, дерево, по-видимому, должно было выдержать напор течения, но все прибывающая вода могла подняться до верхних его ветвей, ибо эта часть равнины, представляя собой глубокую ложбину, являлась в этот час природным водоемом. Поэтому Гленарван прежде всего распорядился сделать зарубки на стволе омбу, чтобы иметь возможность следить за уровнем воды. Она не поднималась – значит, наводнение уже достигло своей наибольшей высоты. Это несколько успокоило наших путешественников.
– Что же мы теперь будем делать? – спросил Гленарван.
– Вить гнездо, черт возьми! – весело отозвался Паганель.
– Вить гнездо! – воскликнул Роберт.
– Без сомнения, мой мальчик, и жить жизнью птиц, раз мы не можем жить жизнью рыб.
– Хорошо, – согласился Гленарван, – но кто же будет кормить нас?
– Я, – заявил майор.
Глаза всех присутствующих устремились на Мак-Наббса.
Майор с комфортом сидел в кресле из двух гибких ветвей и протягивал спутникам свои, правда, промокшие, но все же туго набитые чересседельные сумки.
– Узнаю вас, Мак-Наббс! – воскликнул Гленарван. – Вы всегда помните обо всем, даже при таких обстоятельствах, когда позволительно все забыть!
– Раз мы решили не тонуть, то, верно, не собираемся умереть с голоду, – отозвался майор.
– Я бы тоже, конечно, подумал о пище, не будь я так рассеян, – наивно сказал Паганель.
– А что в этих сумках? – поинтересовался Том Остин.
– Пища для семи человек на два дня, – ответил Мак-Наббс.
– Отлично! – промолвил Гленарван. – Надо надеяться, что за сутки вода заметно спадет.
– Или что мы найдем за это время способ добраться до твердой земли, – прибавил Паганель.
– Итак, наш первый долг – позавтракать, – заявил Гленарван.
– Предварительно высушив свою одежду, – заметил майор.
– А откуда добыть огня? – спросил Вильсон.
– Развести его, – ответил Паганель.
– Где?
– Да здесь же, на верхушке ствола, черт возьми!
– Из чего?
– Из сухих веток, которые мы наломаем на этом же дереве.
– Но как их разжечь? – спросил Гленарван. – Наш трут напоминает мокрую губку.
– Обойдемся и без него, – ответил Паганель. – Немного сухого мха, увеличительное стекло моей подзорной трубы, луч солнца – и вы увидите, у какого чудесного огня я стану греться. Ну, кто пойдет в лес за дровами?
– Я! – крикнул Роберт.
И, сопровождаемый своим другом Вильсоном, мальчик, словно котенок, исчез в чаще ветвей.
Во время их отсутствия Паганель набрал сухого мха, уложил его на слой сырых листьев на верхушке ствола, в том месте, где расходились три толстые нижние ветви, затем вывинтил из подзорной трубы увеличительное стекло и, поймав с помощью его солнечный луч – а сделать это было легко, ибо дневное светило ярко сияло, – без труда зажег сухой мох. Такой костер не представлял никакой опасности. Вскоре Вильсон и Роберт вернулись с охапками сухих сучьев, которые тотчас же были брошены на горящий мох. Чтобы поскорее разжечь сучья, Паганель прибег к арабскому способу; он стал, расставив свои длинные ноги, над костром и, быстро нагибаясь и выпрямляясь, принялся раздувать огонь своим пончо. Сучья загорелись, и вскоре яркое пламя с треском взвилось над импровизированным очагом. Каждый начал обсушиваться по-своему; повешенные на ветвях пончо развевались на ветру. Обсушившись, стали закусывать, соблюдая при этом должную умеренность – ведь приходилось думать и о завтрашнем дне: провизии было очень мало, а нахлынувшие в огромную ложбину воды могли спадать медленнее, чем надеялся Гленарван. На омбу не произрастало никаких плодов, но, к счастью, благодаря множеству гнезд на его ветвях дерево могло снабдить своих гостей замечательным ассортиментом яиц; кроме того, имелось немало и пернатых жильцов. Ни яйцами, ни дичью пренебрегать, конечно, не приходилось.
Сверх того, ввиду возможности продолжительного пребывания на дереве надо было разместиться поудобнее.
– Раз кухня и столовая у нас в нижнем этаже, то спать мы отправимся этажом повыше, – заявил Паганель. – Места в доме много, квартирная плата невысокая, стесняться нечего. Вон там, наверху, я вижу люльки, будто уготованные нам самой природой; если мы основательно привяжем себя к ним, мы сможем спать, как на лучших кроватях в мире. Опасаться нам нечего. К тому же можно установить и дежурство. Отряду в семь человек не страшна стая диких зверей.
– У нас не хватает лишь оружия, – заметил Том Остин.
– Мои револьверы при мне, – заявил Гленарван.
– И мои тоже, – отозвался Роберт.
– А зачем они нам, если господин Паганель не найдет способа изготовить порох? – спросил Том Остин.
– Это не нужно, – откликнулся Мак-Наббс, показывая совершенно неподмоченную пороховницу.
– Откуда вы взяли ее, майор? – спросил заинтересованный Паганель.
– Это пороховница Талькава. Он подумал о том, что она может нам пригодиться, и, прежде чем броситься спасать Тауку, передал ее мне.
– Какой великодушный и отважный индеец! – воскликнул Гленарван.
– Да, если только все патагонцы похожи на него, то я поздравляю Патагонию, – молвил Том Остин.
