– На моей башне.
– Что вы делаете?
– Рассматриваю необъятный горизонт.
– Можете вы на минутку спуститься сюда?
– Я вам нужен?
– Да.
– По какому поводу?
– Чтобы узнать, через какие страны проходит тридцать седьмая параллель.
– Ничего нет легче, – ответил Паганель, – и для этого мне вовсе не нужно спускаться вниз.
– Ну, так скажите!
– Так вот, покидая Америку, тридцать седьмая параллель южной широты пересекает Атлантический океан.
– Хорошо!
– На своем пути она встречает острова Тристан-да-Кунья.
– Прекрасно!
– Далее она проходит двумя градусами южнее мыса Доброй Надежды.
– Затем?
– Пересекает Индийский океан.
– Потом?
– Едва касается острова Святого Петра в Амстердамском архипелаге.
– Дальше?
– Пересекает Австралию, проходя через провинцию Виктория.
– Продолжайте!
– Выходя из Австралии…
Эта последняя фраза осталась недоконченной. Колебался ли географ? Забыл ли он, как дальше идет тридцать седьмая параллель? Нет. С вершины омбу прозвучало громогласное восклицание, громкий крик. Гленарван и его друзья, побледнев, переглянулись. Неужели произошла новая катастрофа? Неужели Паганель упал?
Уже Вильсон и Мюльреди бросились на помощь, как вдруг показалось длинное туловище – Паганель катился с ветки на ветку. Руки его не могли ни за что ухватиться. Был ли он жив? Был ли он мертв? Неизвестно. Он уже падал в ревущие волны; рука майора удержала его.
– Благодарствуйте, Мак-Наббс! – воскликнул Паганель.
– Что с вами? – спросил майор. – Что случилось? Опять ваша всегдашняя рассеянность, не так ли?
– Да, да, – ответил Паганель, задыхаясь от волнения. – Да, рассеянность… и на этот раз просто феноменальная…
– В чем же дело?
– Мы впали в заблуждение! Мы и сейчас заблуждаемся! Мы все время заблуждаемся!
– Что вы хотите сказать?
– Гленарван, майор, Роберт и вы все, друзья мои, слушайте! Мы ищем капитана Гранта там, где его нет!
– Что вы говорите? – воскликнул Гленарван.
– И не только там, где его нет, но где никогда и не было! – добавил Паганель.
Эти столь неожиданные слова вызвали глубокое удивление. Что хотел сказать географ? Уж не сошел ли он с ума? Однако он говорил так убедительно, что все взоры обратились к Гленарвану. Утверждение Паганеля было, в сущности, прямым ответом на только что заданный Гленарваном вопрос. Но Гленарван ограничился тем, что отрицательно покачал головой. Он, видимо, отнесся скептически к словам ученого. А тот, справившись со своим волнением, снова заговорил.
– Да, да, – сказал он с убеждением, – мы искали там, где не надо было искать, и прочли в документе то, чего там нет.
– Объясните же вашу мысль, Паганель, – попросил Мак-Наббс, – только спокойнее.
– Все очень просто, майор. Как и вы все, я заблуждался. Как и вы все, я неверно толковал документ. И только минуту назад, сидя на вершине этого дерева и отвечая на ваши вопросы, в тот миг, когда я произносил слово «Австралия», меня вдруг озарило, словно молнией, и все мне стало ясно.
– Что? – воскликнул Гленарван. – Вы утверждаете, что Гарри Грант…
– Да, я утверждаю, – перебил его Паганель, – что слово austral в документе не полное слово, как мы до сих пор предполагали, а корень слова Australia.
– Оригинально! – отозвался майор.
– Не оригинально, а просто невозможно, – заявил, пожимая плечами, Гленарван.
– Невозможно! – крикнул Паганель. – Мы, во Франции, не признаем этого слова.
– Как, – продолжал Гленарван тоном, в котором звучало полнейшее недоверие, – вы решаетесь утверждать, ссылаясь на документ, что «Британия» потерпела крушение у берегов Австралии?
– Я уверен в этом, – ответил Паганель.
– Право, Паганель, подобное заверение в устах секретаря Географического общества меня очень удивляет, – проговорил Гленарван.
– Почему? – спросил задетый за живое Паганель.
– Да потому, что, если вы признаете в слове austral Австралию, вы одновременно должны признать там существование индейцев, а их там никогда не бывало.
Этот аргумент нисколько не смутил Паганеля. Он улыбнулся: видимо, он ожидал его.
– Дорогой Гленарван, – сказал он, – не спешите торжествовать: сейчас я разобью вас наголову, и поверьте мне, никогда англичанину еще не случалось терпеть такого поражения. Да будет это расплатой за неудачи Франции при Креси и Азенкуре!
– Буду очень рад. Разбейте меня, Паганель!
– Ну, слушайте! В документе об индейцах упоминается не больше, чем о Патагонии. Обрывок слова indi значит не indiens – индейцы, а indigenes – туземцы. А что в Австралии имеются туземцы, вы, надеюсь, допускаете?
Надо признаться, что тут Гленарван пристально посмотрел на географа.
– Браво, Паганель! – одобрил майор.
– Что же, дорогой Гленарван, принимаете вы мое толкование?
– Да, но только в том случае, если вы мне докажете, что gonie не есть конец слова «Патагония».
– Конечно, нет! – крикнул Паганель. – Тут дело идет вовсе не о Патагонии. Подбирайте любые слова, только не это.
– Но какое же может быть здесь слово?
– Космогония, теогония, агония…
– Агония, – выбрал майор.
