Паганель был в восторге от этой грозы. Она должна была только придать ещё большую убедительность затеянному им спектаклю. Суеверные новозеландцы считают гром голосом раздражённого божества Нуи-Атуа, а молнию — сердитым сверканием его глаз. Таким образом, божество самолично явится, чтобы покарать святотатцев.
В восемь часов вечера зловещая тьма окутала вершину Маунганаму. Беспросветная чернота неба служила великолепным фоном для фейерверка, задуманного Паганелем.
Настала пора действовать. Гленарван, Паганель, Мак-Набс, Роберт, Джон Мангльс, Ольбинет и оба матроса дружно взялись за дело.
Для кратера было выбрано место в тридцати шагах от удупы: необходимо было, чтобы могила вождя сохранилась, в неприкосновенности, так как, если бы она погибла, с горы было бы снято табу. В этом месте Паганель заметил огромный камень, из-под которого вырывались клубы пара и дым. Этот камень, очевидно, прикрывал естественный кратер, и своей тяжестью препятствовал извержению. Если бы удалось удалить камень из гнезда, несомненно, пары и лава устремились бы наружу сквозь образовавшееся отверстие.
Смелые землекопы вооружились кольями и с силой навалились на каменную глыбу. Они работали в полном молчании. Вскоре из-под камня с огромной силой вырвался столб пара. Работа становилась опасной. Однако беглецы не испугались и, напрягши все усилия, вытащили глыбу из гнезда. Она повисла на секунду над склоном, потом сорвалась с места и исчезла во мраке.
В ту же секунду тонкий слой почвы, прикрывавший жерло кратера, поддался напору снизу. Огромный столб пламени взлетел к небу с грохотом залпа из многих орудий, вслед за этим из отверстия выплеснулся поток раскалённой добела лавы и покатился по склону горы вниз, прямо на лагерь туземцев.
Гора задрожала, и одну минуту всем казалось, что она сейчас расколется и вершина её свалится в пропасть. Гленарван и его товарищи едва успели отбежать от очага извержения.
Несмотря на всю поспешность, с какой они бежали к удупе, их ошпарили брызги воды, нагретой почти до температуры кипения. Вода эта распространяла довольно сильный запах серы.
Потоки лавы бороздили теперь склон Маунганаму. Соседние горы осветились отблесками извержения. Даже глубокие ущелья были объяты заревом.
Дикари в переполохе вскочили на ноги. Лава подбиралась уже к самому их лагерю. Они разбежались по окружающим холмам и оттуда, наблюдая за тем, как гнев божества карает святотатцев, возглашали:
— Табу! Табу! Табу!
Из искусственного кратера Маунганаму вырывались между тем огромные количества паров, раскалённых камней и лавы. Это не был простой гейзер, как те, что находятся по соседству с вулканом Гекла в Исландии, — это был вулкан, не уступающий самой горе Гекле. Клокочущая лава и сжатые под большим давлением газы, сдерживавшиеся до сих пор конусом горы Маунганаму и довольствовавшиеся для выхода наружу кратером Тонгариро, получив новый выход, устремились в него с большой силой. Вследствие закона равновесия вулканическая деятельность Тонгариро должна была соответственно уменьшиться.
Новый кратер бушевал в продолжение всей ночи при непрерывных раскатах грома и сверкании молнии. Ярость его начала внушать тревогу Гленарвану.
Беглецы, спрятавшиеся за частоколом удупы, следили за извержением.
Настало утро, но вулкан не унимался. Густые клубы желтоватого дыма вырывались теперь из его кратера вместе с языками пламени. Потоки лавы веером спускались по склону Маунганаму.
Гленарван с сильно бьющимся сердцем стал осматривать сквозь щели в частоколе лагерь дикарей.
Маорийцы бежали на соседние холмы, куда не достигали горящие потоки изверженных пород. Несколько обуглившихся трупов застигнутых лавой туземцев лежало у подножья Маунганаму. В отдалении, у входа в форт, лава сожгла целый посёлок в двадцать хижин. Они ещё дымились. Новозеландцы, собравшись в кучки, с благоговейным трепетом взирали на курящуюся вершину Маунганаму.
В это время появился Кэи-Куму, сопровождаемый своими воинами. Гленарван узнал его, несмотря на расстояние. Вождь приблизился к подножью горы с той стороны, где не было лавы, но и он не осмелился сделать даже шага вверх.
Воздев руки к небу, как шаман, он что-то прокричал. Несмотря на то, что расстояние не позволяло разобрать ни слова, беглецы отлично поняли смысл его крика. Паганель правильно предугадал поведение дикарей: Каи-Кум у наложил новое строжайшее табу на гору-мстительницу.
Вслед за этим дикари поспешно покинули склоны близлежащих холмов и возвратились в форт.
— Они уходят! — воскликнул Гленарван. — Они снимают осаду! Наша хитрость удалась! Мы уже понесли кару, друзья, мы погребены разгневанным божеством! Но сегодня вечером мы воскреснем, мы бежим из этой могилы!
Трудно передать словами, какая радость воцарилась в удупе. Снова блеснул луч надежды. Смелые путешественники забыли о прошлом, не думали о будущем и только радовались настоящему.
