И в самом деле, в двадцати шагах на песке стояла пирога с восемью вёслами. Спустить лёгкое судёнышко на воду, сесть в него и отплыть от опасного берега было делом одной минуты. Джон Мангльс, Мак-Набс, Вильсон и Мюльреди сели на вёсла. Гленарван стал за руль. Паганель, Ольбинет, Роберт и обе женщины разместились на корме. В десять минут пирога отъехала на четверть мили. Море было спокойно. Беглецы хранили глубокое молчание.
Но Джон Мангльс не собирался далеко удаляться от берега. Он хотел было предложить Гленарвану править вдоль побережья, как вдруг увидел нечто такое, что заставило его опустить вёсла.
От мыса Лоттин отделились три пирога с преследователями.
— Держите в море! — воскликнул капитан. — В море! Лучше утонуть, чем попасть в руки к людоедам!
Под сильными взмахами вёсел четырёх гребцов пирога быстро понеслась в открытое море. В течение получаса ей удавалось сохранять прежнее расстояние между собой и преследователями, но затем обессиленные гребцы сдали, и пироги туземцев стали быстро приближаться. Они находились теперь меньше чем в двух милях.
Что оставалось делать Гленарвану? Стоя на корме у руля, он обводил горизонт взглядом, словно надеясь найти там спасение. Откуда он ждал помощи? Неужели он предчувствовал то, что должно было произойти?
Вдруг его взгляд загорелся радостью. Он вытянул руку и, указывая на какую-то точку на горизонте, воскликнул:
— Корабль! Там корабль, друзья мои! Гребите! Гребите изо всех сил!
Ни один из четырёх гребцов не обернулся, чтобы взглянуть на этот корабль, так как нельзя было терять ни секунды. Но Паганель выпрямился во весь свой рост и навёл подзорную трубу на корабль.
— Это пароход, — сказал он. — Он идёт к нам под всеми парами! Смелей, друзья!
Гребцы с новой силой налегли на вёсла, и снова в течение получаса пирога удерживала преследователей на прежнем расстоянии. Пароход всё приближался. Уже можно было невооружённым глазом различить две мачты и клубы чёрного дыма, вырывающиеся из трубы. Гленарван передал руль Роберту и схватил трубу географа, чтобы не потерять из виду ни одного манёвра парохода.
Но что должны были подумать Джон Мангльс и остальные гребцы, увидев, как вдруг исказилось лицо Гленарвана? Подзорная труба выпала у него из рук. Одно слово объяснило беглецам этот внезапный приступ отчаяния.
— «Дункан»! — вскричал Гленарван. — «Дункан», а на нём каторжники…
— «Дункан»? — повторил Джон Мангльс, бросив весло и вставая со своего места.
— Да. Смерть с двух сторон! — прошептал Гленарван, ошеломлённый этим новым несчастьем.
И в самом деле, теперь нельзя было сомневаться в том, что это была яхта со своим экипажем из каторжников. Даже невозмутимый майор не мот удержаться, чтобы не послать по адресу бога несколько крепких проклятий.
Тем временем пирога остановилась на месте, предоставленная самой себе. Куда плыть? В какую сторону бежать? Кого предпочесть — дикарей или каторжников?
Раздался выстрел с ближайшей пироги, и пуля разбила весло Вильсона.
Яхта находилась теперь едва в полумиле от несчастных беглецов. Окружённые с двух сторон врагами, они не знали, как поступить. Женщины обливались слезами.
Дикари стреляли беглым огнём, и пули так и свистели вокруг лодки с путешественниками. В эту минуту раздался громкий выстрел, и над головой беглецов пронеслось ядро. Попав между двух огней, они бросили вёсла. Джон Мангльс схватил топор и хотел уже прорубить дно пироги, чтобы утопить её вместе с пассажирами, как вдруг Роберт вскричал:
— Там Том Аустин! Том Аустин! Я его вижу! Он узнал нас! Он машет шляпой!
Топор повис в воздухе. Джон Мангльс окаменел.
В это время второе ядро со свистом пронеслось над его головой и перерезало пополам ближайшую из трёх пирог. Громкое «ура» донеслось с борта «Дункана».
Перепуганные туземцы повернули пироги и что было мочи понеслись к берегу.
— На помощь, Том, на помощь! — крикнул Джон во весь голос.
Несколько минут спустя ничего не понимающие, растерянные и ошеломлённые беглецы были уже в безопасности на борту «Дункана».
Невозможно описать словами переживания Гленарвана и его спутников, когда в их ушах раздались звуки старой шотландской песни. В ту минуту, когда они поднимались по трапу на борт «Дункана», волынки заиграли боевую песню клана Малькольм под аккомпанемент громовых раскатов «ура».
Гленарван, Джон Мангльс, Паганель, Роберт, даже майор обнимались и плакали, смеялись и рыдали. Географ совершенно обезумел. Он скакал по палубе, грозил своей неразлучной подзорной трубой пирогам дикарей, уже подъезжавшим к берегу, и снова принимался плясать.
