Он протянул руку брату Мэри и нежно поцеловал его в щеку, всю мокрую от сестриных слёз.
Нужно ли говорить здесь о приёме, оказанном майору и учёному-географу, и о том, с какой благодарностью вспоминали отсутствующего Талькава? Элен жалела, что не может пожать руку храброму индейцу.
Мак-Набс после первых излияний спустился в каюту и прежде всего тщательно побрился. (Что касается Паганеля, то он без устали порхал от одного пассажира к другому, как пчела, собирая мёд похвал и улыбок. Он хотел обнять весь экипаж «Дункана» и, утверждая, что Элен и Мэри Грант являются частью этого экипажа, начал с них и кончил Ольбинетом.
Буфетчик ответил на эту любезность тем, что провозгласил во всеуслышание:
— Завтрак подан!
— Завтрак? — вскричал Паганель.
— Да, господин Паганель, — ответил Ольбинет.
— Настоящий завтрак, за настоящим столом, с прибором и салфеткой?
— Разумеется, господин Паганель.
— И нам не подадут ни сушёного мяса, ни филея страуса?
— О, сударь! — оскорбился буфетчик.
— Я не хотел вас обидеть, друг мой, — сказал учёный улыбаясь, — но в течение целого месяца мы ели не за столом, а на земле, в лучшем случае сидя верхом на древесных стволах. Тот завтрак, который вы нам обещаете, кажется мне мечтой, фикцией, химерой!
— Пойдёмте же удостоверимся, что это реальность, — сказала Элен, едва удерживаясь от смеха.
— Позвольте предложить вам руку, — сказал галантный географ.
— Будут ли какие-либо распоряжения «Дункану»? — спросил Джон Мангльс у Гленарвана.
— После завтрака, милый Джон, — ответил тот, — мы обсудим все вместе программу нашей новой экспедиции.
Пассажиры яхты и молодой капитан спустились в кают-компанию. Главному механику было предложено держать яхту под парами.
Свежевыбритый майор и остальные путешественники, кое-как приведя в порядок свой туалет, заняли места за столом.
Завтраку Ольбинета была оказана должная честь. Все признали его превосходным, и, по заявлению путешественников, даже самые роскошные пиршества пампасов не могли сравниться с ним. Паганель брал по две порции каждого блюда, «по рассеянности», как говорил он.
Это несчастное слово побудило Элен спросить, часто ли милый француз впадал в свой обычный грех. Майор и Гленарван с улыбкой переглянулись. Паганель разразился смехом и поклялся честью, что за всё время путешествия он только один раз стал жертвой своей рассеянности. Потом он очень забавно рассказал о своём разочаровании в великом творении Камоэнса.
— В заключение скажу: нет худа без добра. Я нисколько не жалею о своей ошибке, — закончил он свой рассказ.
— Почему же, мой достойный друг? — спросил майор.
— Потому, что я изучил не только испанский, но и португальский язык. Я говорю теперь на двух новых языках вместо одного.
— Честное слово, я об этом не подумал, — ответил Мак-Набс. — Примите мои поздравления, Паганель.
Все зааплодировали Паганелю, который ни на секунду не переставал жевать. Но, занятый едой и болтовнёй, он не заметил одной особенности, которая не могла ускользнуть от зоркого взгляда Гленарвана: внимания Джона Мангльса к Мэри Грант. Лёгкий кивок Элен убедил Гленарвана, что он не ошибается. Он посмотрел на молодых людей с особой симпатией, но не подал виду, что подозревает их тайну.
— Как прошло ваше путешествие, Джон? — спросил он.
— При самых благоприятных обстоятельствах, — ответил капитан. — Но я должен сообщить вам, что нам пришлось пройти мимо Магелланова пролива.
— Вот как! — вскричал Паганель. — Вы обогнули мыс Горн, и меня не было с вами!
— Вам остаётся только повеситься, — сказал Мак-Набс.
— Эгоист! — Вы даёте мне этот совет, чтобы забрать себе верёвку, которая, говорят, приносит счастье, — ответил географ.
— Милый Паганель, — утешил его Гленарван. — Если не обладать даром вездесущности, невозможно присутствовать в нескольких местах одновременно. Так как вы путешествовали по пампасам, вы не могли в это же самое время огибать мыс Горн.
— Вы правы, но это не мешает мне сожалеть о том, что я не видел мыса Горн, — ответил учёный.
Больше его не дразнили, удовольствовавшись этим ответом.
После этого Джон Мангльс рассказал подробно историю своего плавания.
