– Разрешите узнать, с кем имею честь говорить? – спросил Гленарван.
– С Жаком-Элиасеном-Франсуа-Мари Паганелем, секретарем парижского Географического общества, членом-корреспондентом географических обществ Берлина, Бомбея, Дармштадта, Лейпцига, Лондона, Петербурга, Вены и Нью-Йорка, почетным членом Восточно-индийского королевского института географии и этнографии, короче говоря, с человеком, который после двадцати лет географических исследований в четырех стенах своего кабинета пожелал стать рядовым бойцом науки и теперь отправляется в Индию, чтобы найти там связующие звенья между исследованиями великих путешественников!
Секретарь Географического общества был, очевидно, хорошо воспитанным человеком, так как вся эта тирада была произнесена им не без грации. Впрочем, Гленарвану было знакомо его имя. Жак Паганель пользовался широкой и заслуженной известностью. Его географические труды, его отчеты о последних открытиях, печатаемые в «Бюллетенях» Географического общества, его переписка со всем светом – все это делало Паганеля одним из самых выдающихся ученых Франции. Поэтому, услышав имя Паганеля, Гленарван сердечно протянул руку своему неожиданному гостю.
– Теперь, – сказал он, – когда представления закончены, разрешите мне, господин Паганель, задать вам один вопрос?
– Хоть двадцать, – ответил Паганель, – мне бесконечно приятно беседовать с вами.
– Вы прибыли на борт этого судна еще позавчера?
– Да, сударь. Позавчера, в восемь часов вечера. Сойдя с поезда, я сел в извозчичью коляску, которая доставила меня на «Шотландию». Каюту номер шесть я заказал себе по телеграфу из Парижа. Ночь была темная. На борту «Шотландии» я никого не встретил и прямо прошел в свою каюту. Я не спал в дороге почти тридцать часов, и, зная, что лучшее средство от морской болезни – это хорошенько выспаться и лежать в постели в первые часы плавания, я тотчас же улегся и проспал ровно тридцать шесть часов, прошу мне верить.
Теперь слушатели поняли, чем объясняется присутствие Жака Паганеля на борту «Дункана». Географ в темноте перепутал суда и вместо «Шотландии» попал на «Дункан». Все было ясно. Оставалось только узнать, что скажет ученый, узнав название и маршрут корабля, на котором он очутился.
– Итак, вы избрали Калькутту отправным пунктом ваших исследований, – господин Паганель? – спросил Гленарван.
– Да, сударь. Всю свою жизнь я мечтал увидеть Индию, и эта мечта моей жизни скоро осуществится! Можете себе представить мою радость!
– Значит, если бы вы попали вместо Индии в другую страну…
– Я был бы бесконечно огорчен, – прервал его Паганель. – У меня есть рекомендательные письма к вице-королю Индии лорду Сомерсету и поручение от Географического общества, которое необходимо выполнить.
– Ага, значит у вас есть поручение…
– Да. Мне предложили предпринять любопытную и важную экспедицию, программу которой разработал мой ученый друг и коллега Вивьен де Сен-Мартен. Речь идет о путешествии по следам братьев Шлагинвайт, полковника Воу, Вебба, Ходжсона, миссионеров Хука и Габэ, Муркрофта, Жюля Реми и ряда других знаменитых исследователей. Я хочу добиться успеха там, где в тысяча восемьсот сорок шестом году потерпел неудачу миссионер Крик. Короче говоря, я намереваюсь исследовать течение реки Яру-Дзангбо-Чу, орошающей Тибет на протяжении полутора тысяч миль и протекающей вдоль северного подножья Гималаев. Надо же, наконец, узнать, не впадает ли эта река в Брамапутру на северо-востоке Ассамы! Вы понимаете, господа, путешественнику, который разрешит эту интереснейшую географическую задачу, обеспечена большая золотая медаль!
Паганель был великолепен. Он говорил с большим увлечением. Крылья его пылкого воображения занесли его уже в поднебесье. Прервать его речь было такой же трудной задачей, как перегородить течение Рейна плотиной у Шафузских порогов.
– Господин Паганель, – начал Гленарван, воспользовавшись перерывом в его речи. – Я не сомневаюсь, что вы совершите это важное открытие и что наука будет очень обязана вам. Но я не могу больше скрывать от вас, что вы ошиблись: вам придется, на время по крайней мере, отказаться от удовольствия посетить Индию!
– Отказаться?! Но почему?
– Потому, что вы с каждой минутой все больше удаляетесь от Индийского полуострова!
– Что такое, капитан Бертон?..
– Я не капитан Бертон, – ответил Джон Мангльс.
– Но ведь это «Шотландия»?
– Нет, это не «Шотландия».
Невозможно описать изумление Паганеля. Он поочередно обвел глазами серьезного Эдуарда Гленарвана, Элен и Мэри, лица которых выражали искреннее сочувствие, улыбающегося Джона Мангльса и абсолютно невозмутимого майора Мак-Набса. Затем, передернув плечами и опустив очки со лба на переносицу, он воскликнул:
– Какая недостойная шутка!
Он поочередно обвел глазами серьезного Эдуарда Гленарвана, Элен и Мэри, лица которых выражали искреннее сочувствие, улыбающегося Джона Мангльса и абсолютно невозмутимого майора Мак-Набса.
