Когда сердце перестало отчаянно колотиться в груди, Френа встала, нашла бронзовое зеркальце и принялась разглядывать внутреннюю поверхность своего бедра в неверном свете лампы, в которой почти закончилось масло. Шрама там не было. Впрочем, неудивительно, ведь прошло столько времени, она выросла. Френа легла на платформу, зная, что ей не суждено заснуть. Как достать пять мер золота и довериться мастеру Пакару, незаметно сбежать с ним в место, которое он называет священным, да и вообще, откуда ей знать, что он не совершит какое-нибудь злодеяние, когда она окажется с ним наедине? У нее впереди всего одна ночь.
Голова окончательно перестала болеть — она приняла решение. Френа знала, что хочет сделать. Ради Паолы. Но ей потребуется помощь Древнейшей.
Терек Храгсон ходил взад и вперед по своей комнате, окутанной спустившимися сумерками
Он остановился возле окна и посмотрел на дорогу, ведущую в Трайфорс. В небе полыхали красные, оранжевые и розовые краски, а солнце казалось неровным кровавым пятном. В Нардалборге закаты длились бесконечно.
Он развернулся и зашагал назад
Из восточного окна открывался вид на дорогу, ведущую к Леднику, там небо уже стало бархатно-черным, усыпанным звездами. Сегодня утром он целую вечность разглядывал приближающийся караван, спустившийся с перевала, прежде чем стража его заметила и подала сигнал тревоги. Терек был потрясен тем, какой он маленький. В прежние времена караван состоял из бесконечного потока рабов, согнутых под тяжестью добычи своих хозяев; а сегодня Терек сумел заметить лишь несколько купцов, около дюжины раненых воинов, возвращающихся на родину, и пару совершенно здоровых веристов с сумками, в которых, вне всякого сомнения, лежали послания от Стралга.
Терек снова посмотрел в окно, выходящее на запад. Он собирался вернуться в Трайфорс сразу после принесения клятвы, несколько дней назад. У него хватает забот с отрядами зеленых новобранцев, проходящих через город по дороге во Флоренгию, чтобы умереть там ради Стралга, а Хет прекрасно управляет Нардалборгом и без командира войска, таскающегося за ним по пятам. Терек остался из-за проклятого заложника Орлада. Нужно было видеть его глаза! Не в тот миг, когда Терек надел ему на шею цепь и вынужденно наградил ритуальным объятием, от которого его чуть не вытошнило — тогда в этих глазах застыло лишь холодное, жесткое выражение. Нет, чуть раньше, за несколько минут до того, как пропивший мозги болван Гзург Хротгатсон объявил о своем безумном решении. Чернявый мерзавец болтался в конце зала и, вне всякого сомнения, знал, что сейчас произойдет, но не догадывался, что за ним кто-то наблюдает. Вот когда Терек увидел огонь предательства в его отвратительных черных глазах.
Поэтому вместо того, что отправиться в Трайфорс на следующее утро, Терек вызвал к себе прорицательницу, и она прибыла сегодня утром в фургоне, запряженном длинношерстным быком. Ему всего лишь требовалось, чтобы она подтвердила его подозрения — на случай, если Салтайя вдруг решит задать вопрос — а затем он прикончит молодого мерзавца. Цепочка на шее, значит? На ней же его и повесят!
Кто-то постучал в деревянную дверь.
— Войди! — крикнул он и сделал вид, что разглядывает пейзаж за окном.
— Милорд!
Мужской голос — скорее всего это Хет, но по одному слову не определишь наверняка. Терек не мог разглядеть в темноте цвет его пояса.
— Вольно. Чего тебе?
— Мой господин добр. — Хет выпрямился. — Прибыл караван.
— Я видел.
— Он доставил для вас вот это. — Послышался стук глиняных дощечек, которые положили на деревянный стол. — И еще несколько штук. Сразу отправить их по назначению?
Этот вопрос означал: «Не хотите ли вы взглянуть на них первым?» Прошло много лет с тех пор, как Терек последний раз бывал в Нардалборге во время прибытия каравана, и Хет не знал, как следует поступить. Однако он был достаточно предусмотрителен, чтобы поинтересоваться.
— Обязательно отправляй. Полагаю, большая часть адресована моей сестре. Ты решил, что я захочу прочитать ее почту?
— Нет, разумеется, милорд.
