– Попроси Зулайку вылечить это. – Он берет меня за запястья, рассматривая бордовые ссадины и кровоподтеки – следы от веревок. Не обращать внимания на боль, когда я тащила Тзайна, было легко, но теперь она дает о себе знать всякий раз, когда холодный ветер касается кожи.
– Пусть отдохнет. – Я освобождаю руки и складывая их на груди, пряча раны. – Она очень устала после лечения брата Зели, а ведь надо еще позаботиться о Джейлине. Не хочу, чтобы ей стало хуже.
– Она напоминает мне тебя. – Инан улыбается, но глаза остаются холодными: – Тот же сумасшедший огонек во взгляде. Он появлялся, когда ты задумывала что-нибудь и знала, что непременно добьешься своего.
Я понимаю, о чем он. У него тоже был такой взгляд. Он улыбался так широко, что почти зажмуривался и морщил нос. Этим взглядом он заставлял меня встать с постели посреди ночи, чтобы прокрасться в королевскую конюшню или залезть в бочку с сахаром на кухне. В детстве все было проще. До того, как между нами встали отец и Ориша.
– Хотел отдать это тебе. – Инан лезет в карман. Я ожидаю смертного приговора от отца, но едва сдерживаю крик радости, увидев блеск своей старой короны.
– Как? – Мой голос обрывается, когда он вкладывает ее мне в руки.
Местами проржавевшая и погнутая, она все еще согревает мне душу. Как будто вместе с ней вернулась частичка Бинты.
– Я вез ее от Сокото. Подумал, что ты захочешь ее вернуть.
Прижимаю корону к груди и смотрю на него. Во мне поднимается волна благодарности, но от этого становится только хуже.
– Ты действительно маг? – вырывается у меня, когда я вновь замечаю белую прядь в волосах Инана. Я рада короне, но мне все еще неясно, какими силами он обладает. Почему маг он, а не я? Если боги решают, кого наградить своими дарами, почему они выбрали Инана?
Он кивает и касается белой пряди:
– Не знаю, почему так вышло. Это случилось в Лагосе после прикосновения к свитку.
– Отцу об этом известно?
– Я ведь все еще дышу. – Инан старается отвечать беззаботно, но в его голосе чувствуется боль. Вспоминаю меч, так легко лишивший Бинту жизни. Несложно представить, как отец вонзает его в грудь Инана.
– Как ты мог?
Все прочие вопросы исчезают, и остается один – самый важный. Каждый раз, защищая брата перед Зели, я чувствовала уверенность. Думала, что знаю своего брата. Теперь он кажется мне незнакомцем.
– Понимаю, ты был под влиянием отца, но здесь его нет, – продолжаю я. – Как доверять тебе, если ты все это время пытался нас убить?
Плечи Инана опускаются. Он потирает затылок.
– Ты не можешь, – наконец отвечает он. – Но я заслужу твое доверие, обещаю.
В прошлом мне хватило бы этих слов, но мучительные воспоминания о смерти Бинты все еще преследуют меня. Я думаю о каждом знаке, каждой возможности освободить ее от жизни во дворце, которую упустила. Будь я внимательнее, подруга осталась бы в живых.
– Эти люди, – я сжимаю корону, – они для меня – все. Я люблю тебя, Инан, поэтому позволила однажды причинить боль мне. Но им – не позволю.
– Знаю, – кивает он. – Клянусь троном, что не хочу этого. Зели показала, насколько я был не прав и как ошибался насчет магов.
При упоминании Зели его голос смягчается, словно от дорогого сердцу воспоминания, и у меня появляется еще больше вопросов. Я пытаюсь отыскать ее в толпе. Не знаю, как она повлияла на моего брата, но он стал лучше, и это единственное, что сейчас важно.
– Ради тебя самого, надеюсь, больше ты ошибаться не будешь.
Инан смотрит на меня, бесстрастно оглядывая с головы до ног.
– Это угроза?
– Предупреждение. Заподозрю тебя в предательстве – вызову на бой.
Мы скрестим мечи не в первый раз. Но, видимо, в последний.
– Я заслужу доверие, твое и остальных, – повторяет Инан. – Вы правы. Единственное, что мне нужно, – быть с вами.
– Хорошо. – Подхожу к нему, чтобы обнять, в надежде, что он сдержит слово.
Но когда он прижимает меня к себе, думаю лишь о шраме на спине, где сейчас лежат его руки.
Едва я просыпаюсь, Зу заглядывает ко мне в шатер.
– Я так много должна тебе показать. – Она трясет мою руку: – Зели,
После нескольких толчков я сдаюсь и, сев на постели, погружаю пальцы в отросшие кудри и чешу голову.
– Скорее, – Зели сует мне в руки красную дашики без рукавов. – Все ждут снаружи.
Когда она выходит, я улыбаюсь Тзайну, но он лежит ко мне спиной. Молчит, хотя я знаю, что он проснулся. Напряжение, появившееся между нами прошлой ночью, никуда не делось. Раздраженные вздохи и невысказанные слова наполняют шатер. Не важно, сколько раз мне пришлось извиниться, Тзайн так ничего и не ответил.
– Ты идешь? – тихо спрашиваю я. – Прогулка полезна для твоей ноги.
Молчание. Как будто говорю в пустоту.
– Тзайн…
– Я останусь здесь. – Он поворачивается и вытягивает шею. – Не хочу быть со
Вспоминаю слова Зу. Я думала, она имела в виду Фолаке и Кваме, но Инан, наверное, тоже ждет снаружи. Если Тзайн все еще раздражен, встреча с ним только усугубит положение.
