Дети крови и костей полностью

Я стараюсь не думать о ней.

Но когда я это делаю, то думаю о рисе.

Когда мама была рядом, в хижине всегда пахло рисом джоллоф.

Я думаю о том, как ее темная кожа сияла, словно летнее солнце, как ее улыбка оживляла Бабу. То, как ее белые волосы распушились и закрутились-неукротимая корона, которая дышала и процветала.

Я слышу мифы, которые она рассказывала мне по ночам. Смех Цайна, когда они играли в агбоне в парке.

Крики Бабы, когда солдаты накинули ей на шею цепь. Ее крики, когда они тащили ее в темноту.

Заклинания, которые извергались из ее рта подобно лаве. Магия смерти, которая сбила ее с пути истинного.

Я думаю о том, как ее труп висел на том дереве.

Я думаю о короле, который забрал ее отсюда.

Это все, что я могу сделать, чтобы не закричать. Я впиваюсь ногтями в маруловый дуб своего посоха и сжимаю его, чтобы не ерзать. Капли пота стекают по моей спине, но я не могу сказать, то ли это от утренней жары, то ли от того, что мое сердце колотится в груди. Луна за Луной меня обходили стороной.

Сегодня уже не может быть тоже самое.

Я заправляю за ухо прядь белоснежных волос и изо всех сил стараюсь сидеть спокойно. Как всегда, мама Агба делает выбор изнурительным, глядя на каждую девочку достаточно долго, чтобы заставить нас извиваться.

Ее брови сосредоточенно сдвинулись, углубляя морщины на бритой голове. С ее темно-коричневой кожей и приглушенным кафтаном, мама Агба выглядит как любая другая старейшина в деревне. Вы никогда бы не догадались, что женщина ее возраста может быть настолько смертоносной.

“Гм.- Йеми прочищает горло в передней части ахере, не слишком тонкое напоминание о том, что она уже прошла этот тест. Она ухмыляется нам, вертя свой резной посох ручной работы, желая увидеть, кого из нас она победит в нашем выпускном матче. Большинство девушек съеживаются от перспективы встретиться лицом к лицу с Йеми, но сегодня я жажду этого. Я тренировалась и теперь готова.

Я знаю, что могу победить.

- Зели.”

Обветренный голос мамы Агбы нарушает тишину. Коллективный выдох эхом отдается от пятнадцати других девушек, которые не были выбраны. Это имя отскакивает от плетеных стен тростника ахере, пока я не понимаю, что мама Агба назвала меня.

- Правда?”

Мама Агба причмокивает губами. “Я могу выбрать кого-нибудь другого—”

- Нет!- Я вскакиваю на ноги и быстро кланяюсь. - Спасибо тебе, мама. - Я уже готова.”

Море коричневых лиц расступается, когда я пробираюсь сквозь толпу. С каждым шагом я сосредотачиваюсь на том, как мои босые ноги волочатся по камышам пола мамы Агбы, проверяя трение, которое мне понадобится, чтобы выиграть этот матч и, наконец, закончить его.

Когда я подхожу к черному коврику, отмечающему арену, Йеми кланяется первой. Она ждет, что я сделаю то же самое, но ее взгляд лишь разжигает огонь в моей душе. В ее позе нет ни уважения, ни обещания достойного боя. Она думает, что раз я прорицатель, значит, я ниже ее.

Она думает, что я собираюсь терять.

- Поклонись, Зели.- Хотя в голосе мамы Агбы ясно слышится предостережение, я не могу заставить себя пошевелиться. Так близко от Йеми я вижу только ее сочные черные волосы, ее кокосово-коричневую кожу, намного светлее моей собственной. Ее цвет лица имеет мягкий коричневый цвет Оришанцев, которые никогда не проводили ни дня, работая на солнце, привилегированная жизнь, финансируемая монетой от отца, которого она никогда не встречала. Какого-то аристократа, который с позором изгнал свою незаконнорожденную дочь в нашу деревню.

Я расправляю плечи и выпячиваю грудь вперед, выпрямляясь, хотя мне нужно согнуться. Черты лица Йеми выделяются в толпе прорицателей, украшенных белоснежными волосами. Прорицатели, которые были вынуждены кланяться тем, кто выглядит как она, снова и снова.

- Зели, не заставляй меня повторять.”

- Но Мама ... —”

- Поклонись или оставь арену! Ты только зря тратишь наше время.”

Не имея другого выбора, я сжимаю челюсть и кланяюсь, заставляя невыносимую ухмылку Йеми расцвести. “Неужели это было так трудно?- Йеми еще раз поклонилась для пущей убедительности. “Если ты собираешься проиграть, делай это с гордостью.”