Выглядел он неважно. Словно скелет, завернутый в чужую кожу. Которая, к тому же, была ему слишком мала. На руках прорисовывались все мышцы, все вены, кости, суставы до черточки. Обтянутый сухой кожей череп выглядел жутко. Особенно острые скулы и провалы щек и глазниц. Веки как будто стали меньше, и все время казалось, что серые кошачьи глаза смотрят с едва сдерживаемой ненавистью. Или не казалось.
— Чего так смотришь? — он покачал кольцом кальмара на кончике ножа у самого носа. — Эй, ушастая? Пялишься чего?
Тора отпрянула.
— Прости меня, — пробормотала и, стянув зубами кальмара, принялась жевать.
— А, ты все про это, — он махнул ножом и снова принялся нарезать еду себе и ей. — Жив я, жив, угомонись.
Она, поджав губы, кивнула. Он — жив, а вот Тай — нет.
— Еще будешь?
Мотнула головой и, опершись на лапы, встала. По-прежнему сильно качало, но если расставить ноги пошире и балансировать хвостом, то не так уж критично.
— Тебе нужно много отдыхать, — Райга смерил ее взглядом снизу вверх и доел нарезанные кусочки кальмара. — Я вроде не повредил мозг и затянул рану, но это не значит, что ты нормально функционируешь. Плюс еще солнце это треклятое печет.
— Лучше бы ты мне руки вылечил, и форму мою не рвал, — огрызнулась Тора себе по нос и, осекшись, тяжело выдохнула. — В смысле — спасибо за голову.
— Что мог, то сделал, не рычи. Каналы энергии Самсавеила восстановил. А руки придут в норму со временем. Или нет, — Райга поднялся, уложил еду в мешок и протянул его за лямки лигрице. Она послушно развернулась спиной и позволила, подняв ее руки, надеть рюкзак. Скривилась от боли, когда лямки полоснули по незажившим ранам, но стерпела молча.
— Я понимаю. Я правда понимаю. Иначе я бы тебя убила, все честно, — кивала она, разглядывая непослушные руки. Не удавалось даже пошевелить пальцами. Совсем как чужие и словно даже пришиты криво. Жаль только, жар ощущают, как родные.
— Ну вот и умница, — Райга похлопал ее по плечу, усмехнулся гримасе и скрипнувшим от боли зубам и направился к импровизированному мешку из порванных одежд брата. Внутри по частям покоился Тайгон. Не влезла только голова, и ее приходилось нести в руках.
— А что, если он мертв? — вдруг тихо-тихо спросила Тора. Так тихо, словно боялась, что озвученное станет правдой. — Совсем-совсем мертв.
— Перестань, — резко оборвал ее Райга и зажмурился. Думать об этом не хотелось.
— Мы больше не нужны Самсавеилу, он получил, что хотел. Вдруг он забрал свой дар — наши девять жизней? — продолжала она. — Вдруг его воды больше не воскрешают кошек? Я же видела, как они слабеют.
— Прекрати! — Райга обернулся к ней и в рыке оголил клыки.
— Зачем я только хотела проверить, смертны ли мы абсолютно? — Тора тихо забормотала что-то под нос.
— Замолчи! — рявкнул он и, когда она прижала уши, продолжил уже спокойным голосом. — Ты и я стоим посреди пустыни, нам до храма еще три дня пути. И раньше, чем мы окажемся там, мы не узнаем, все ли в порядке с источником, и по-прежнему ли у кошек по девять жизней. Поэтому прекрати это мусолить, Самсавеила ради, а?
— А если…
— Кумо тебя подери, Тора! Мне так же, как и тебе, дорог Тайгон. Я так же, как и ты, хочу, чтобы он был жив. И поэтому я несу его тело на себе, чтобы он восстановился потом быстрее. Просто я, — он остановил свой взгляд на дрожащих губах Торы и лиловых глазах, в которых уже блестело море, — просто я не ною, — огрызнулся и, развернувшись на лапах, пошел к виднеющимся на горизонте горам.
Лигрица поплелась следом, громко шмыгая носом. И Райга чувствовал, что это несправедливо. Когда на его глазах убили Тайгона, в нем как будто ничего не щелкнуло, не оборвалось. Зато Тора сошла с ума, уничтожила отряд скорпионов и чуть не угробила его самого. Почему он оказался равнодушнее? Райга сжал и разжал лямки мешка с телом брата. Почему первое, о чем он подумал, и что сделал — побежал спасать свою шкуру? Почему? Впервые дурной характер Торы показался нормальным, а его собственный — аномалией.
— Тай, — тихо шептала под нос Тора и икала от сдерживаемых слез.
Райга прижал уши, чтобы не слышать всхлипов. Поудобнее перехватил бо Ясинэ, поправил катану брата и упер его голову в бок. Интересно, а если бы на глазах Торы убили не Тайгона, а его самого? Она бы так же сошла с ума? И тоже бы плакала, едва переставляя лапы? А он бы наверняка ее утешал и кормил марципаном, специально же покупал про запас.
— Эй, ушастая, — Райга свалил поклажу под ноги, поманил рукой Тору поближе, пальцем крутанул — развернись. Она утерла слезы и встала спиной. Из мешка с продуктами достал растекшуюся палку марципана и, отломив кусочек, вытащил. Все упаковал, как было. Развернул за плечо. — Рот открывай.
Она послушно открыла, даже не посмотрев, что дают. Сомкнула, едва не прикусив пальцы, и удивленно захлопала глазами.
— Малшипан? Мне? — жадно облизнулась и растянула губы в улыбке.
— Тебе, не хнычь, — почесал за ушами и отошел к своей поклаже.
— А можно еще попросить?
— Еще марципан? — Райга хмыкнул и взвалил на себя тело Тайгона.
— Нет, можно я голову понесу? Пожалуйста.
