Она закатила глаза, из-за спины вытащила еще два клинка в спаренных ножнах. Один сняла с голенища.
— Дай помогу? В сапоге еще по одному, как обычно, — кивнул он.
Она вытащила еще два.
— Все? Теперь ты доволен? — выпрямилась и повела плечами, без оружия было непривычно. Но лишь первое время. — Я могу подойти и поговорить с тобой?
Нойко кивнул, Охотница переступила через кучу оружия и мягкой поступью направилась к нему. И была в ее движениях некая неловкость. Руки машинально водили по бедру, плечо чуть подрагивало. Она Остановилась прямо перед цесаревичем и медленно, будто нарочно, показывая безоружные руки, положила ладони ему на плечи.
— Нойко, — выдохнула она. Он посмотрел ей в глаза.
Ловкие пальцы обхватили горло. Ударом ноги меч отбросило в пень. Колено прилетело в солнце. А согнувшейся от боли ангел остался стоять, уткнувшись носом в живот Кираны, повиснув лишь на ее ладонях. Она насилу подняла Нойко и тихо отчеканила на ухо, пока он пытался хотя бы вздохнуть.
— Ты. Правда. Думаешь. Что я. Без оружия. С тобой. Не справлюсь?! — и отпустила.
Он рухнул ей под ноги, запоздало подтянул колени к груди и тяжело, урывками, выдохнул. Все четыре сложенных крыла дрожали. Охотница переступила через них и села на землю.
— Зачем ты служишь ей? — прохрипел он, когда смог нормально дышать и не морщиться от каждого вдоха.
— Не поняла вопроса, — Кирана мотнула головой, тряхнув короткой челкой.
— Почему ты служишь Изабель? — он привстал на локтях и посмотрел на нее в упор. — Почему?
— Потому что она — императрица, — пожала она плечами. — Это моя работа, Нойко.
Он понимающе кивнул и тут же усмехнулся.
— А если бы она не была императрицей, ты бы ей служила? — спросил он, с удовольствием отметив каверзность вопроса.
Но Кирана ответила просто.
— Я уже служила не императорской семье, а Люцифере. Хватит с меня.
Усмешку смело с лица цесаревича.
— Нет, ты не понимаешь, — он облизнул пересохшие губы, сглотнул. — Пошли со мной. Я ведь император, ты…
— Ты будешь императором, но сейчас ты цесаревич. Беглый четырехкрылый херувим. М-м, мой мальчик? — хмыкнула она и поудобнее села, опершись спиной о пень. Меч лежал в его корнях, но ничуть ей не мешал.
— Но я иду к Люцифере! — бросил цесаревич и улыбнулся, помня из учебников истории о том, как Люцифера, Алиса, Кирана и Лион выиграли войну все вместе. — Люцифера сильнее всех, ты же знаешь, ты же помнишь. Она защитит тебя от императрицы, если ты уйдешь. Она от кого угодно защитит!
— Нойко, милый, — Кирана наклонилась к нему и жалостливо посмотрела в глаза. — Она мертва, понимаешь? Люцифера мертва. И она меня не защитит, она не сможет. Она не такая. Она убила мою сестру, Нойко.
Ее ласковый голос казался излишне слащавым, будто она говорила с маленьким неразумным ребенком и просила его вернуть игрушку. Нойко от негодования вскочил и сжал кулаки.
— Она жива! Я это знаю! Знаю!
— Нойко, она у меня в кабинете стоит кристальной статуей, понимаешь? Она мертва, — Кирана тяжело вздохнула, понимая, что не в силах объяснить юноше, что после такого живыми не становятся. Да и с чего он сбежал тогда, если доказательство ее смерти доступно для него хоть круглые сутки?
— Ты слушаешь меня вообще?! Я найду ее. Я верну ее. Только… — он мигом сник и опустил голову. — Только я не знаю, где. Я не знаю, откуда она родом.
— А зачем это знать? Как вообще связан родной дом и это?
— Я бы вернулся туда, откуда я родом. А во мне ее кровь, значит, она поступила так же.
— Мда-а, — протянула Кирана, но спорить не стала. В какой-то мере логика в этом присутствовала. Люцифера ведь вернулась в свой родной город, когда сбежала. Правда, она уничтожила его при этом, дотла сожгла, убила вассала округа, но технически Нойко в этом попал в точку.
— Я знаю, откуда она, — кивнула Охотница. — Тебе в округ Быка. Это на запад, карту должен помнить наизусть. До получения крыльев она была наследницей клана Лошадей. Но после пожара ее удочерил глава клана Быков. Сейчас его уже нет в живых, — Кирана прикусила язык, чтобы ненароком не сболтнуть, что убила его Люцифера собственными руками. — Но больше ниточек нет. Да и эта весьма сомнительна — город сгорел тринадцать лет назад, сейчас там все отстроили заново.
— Вы были подруги, да? Раз ты все это знаешь? — Нойко сел перед Кираной, подобрав ноги и опустив крылья, и с предвкушением уставился на нее.
— Нет, — хмыкнула она. — Не были. Но что-то я, все же, знаю.
— Кто-то еще знает ее, как ты? Или лучше.
Помедлив, она кивнула.
— Хоорс.
— Это?
— Умер уже, — и снова поморщилась. Бывшему фактотуму Изабель отрубили голову. — Алиса. Лион.
Все не подходили, и Нойко разочарованно поджал губы, как это делала иногда Изабель.
— Но раз из друзей только ты и знаешь мало, то, может, она кого-то любила, нет? Я же должен был откуда-то взяться? — он с надеждой посмотрел оленихе в глаза. И в увидел в отражении усталых оленьих глаз свое отражение — нелепо взъерошенные черные волосы, грязные следы за лице.
— Ну, таких деталей я не знаю, — запнулась она. — Но она любила Хоорса. И у них что-то было с Лионом еще на войне, я не знаю точно.
