Когда клерки ушли, Киннисон первым делом включил устройство для блокирования следящих лучей, которое было куплено на Лонабаре и поэтому уступало в мощности аппарату Блико. Затем о чем-то сосредоточенно задумался. Однако его преследователи не знали, что их подопечный успел незаметно включить совершенно секретные приборы, и после его ухода даже самый сильный взрыв не смог бы причинить серьезного ущерба магазину. Конечно, фасадная стена не выдержала бы и рухнула. Но и пусть; иначе у него не было бы веских оснований совершить то, к чему он готовился уже несколько дней.
Поскольку в особняке Картиффа не было никаких блокирующих устройств, шпионы Блико привыкли отключать подглядывающую аппаратуру всякий раз, когда объект слежки ложился спать. Однако Киннисон не заснул. Полежав в постели ровно столько времени, сколько должно было понадобиться для отключения следящих лучей, он встал, оделся и вышел на улицу, где взял такси и поехал в аэропорт. Там пересел в одноместный реактивный самолет, который давно стоял на старте, дожидаясь его.
Маленький, но необычайно мощный самолет вертикального взлета поднялся в ночное небо. Всего через несколько минут его двигатели отключились из-за недостатка воздуха. Силовое поле захватило самолет и осторожно втянуло в огромный корабль Киннисона, который вскоре завис над самым богатым алмазным месторождением Лонабара.
Как и многие другие, шахта была частной собственностью Меньо Блико. Чтобы не допускать перепроизводства алмазов, добыча велась лишь в дневную смену. Сейчас в шахте оставались только ночные сторожа. Черный космический корабль висел неподвижно и выжидал.
— А если они ничего не предпримут, Ким? — спросил Уотсон.
— Тогда мы будем дежурить здесь каждую ночь, пока не добьемся своего, — угрюмо ответил Киннисон. — Но они все сделают сегодня ночью, ручаюсь! Если будут медлить, то пострадает авторитет Блико.
Часа через два наблюдатели доложили, что на месте магазина Картиффа зарегистрирована яркая вспышка. Патрульные тотчас же приступили к действиям.
Блико не убил ни одного из служащих Картиффа, и земляне тоже решили не допустить кровопролития. Все десять огромных самонаводящихся торпед были нацелены точно в жерло шахты и в тоннели, ведущие к подземным разработкам, а охранники предупреждены об опасности для жизни, которой смогут избежать, если успеют сесть в вертолеты и за десять минут преодолеть расстояние в пятьдесят миль. Те не медлили ни секунды.
Ровно через десять минут вся планета содрогнулась от одновременного взрыва десяти зарядов дуодека. Гора, под которой находились алмазные копи, просто перестала существовать, а на ее месте образовалась глубокая впадина. Все, что находилось поблизости от места попадания торпед, в первое же мгновение рассыпалось от детонации на молекулы и атомы.
Окружающие скалы вздыбились и начали расползаться, как тающий студень. Затем потоки расплавленной породы хлынули в расступившуюся бездну, которая все еще продолжала извергать огромные камни и чудовищно раскаленные снопы пламени. На несколько минут вся окрестность озарилась ослепительно ярким светом, а потом скрылась под выросшим облаком черной пыли — гораздо более черной, чем ночное небо над Лонабаром.
Когда облако развеялось, поверхность под ним уже не имела ничего общего с той, которая была раньше. От шахты и оборудования не осталось ни малейшего следа. На ее месте теперь зиял абсолютно непригодный для какой-либо деятельности кратер, а окружающий ландшафт давал полное представление о силе недавнего катаклизма.
Киннисон мрачно взглянул на кратер и не почувствовал ничего, кроме отвращения к тому, что совершил. Но он обязан так поступить — уже потому, что был линзменом. Вернувшись в Лонию, Киннисон на такси доехал до дома, принял душ и лег спать.
А на следующее утро рабочие начали восстанавливать магазин Картиффа.
Надежно укрепленный магазин Картиффа был разрушен лишь с фасада, и понадобилось совсем немного времени на его ремонт. Дело налаживалось не столько из-за случившегося, сколько из-за странной особенности высших слоев лонабарского общества, на которые снобизм Картиффа произвел благоприятное впечатление. Тем не менее линзмен не уделял большого внимания бизнесу. Сидя в своем удобном кресле, он разве что внешне сохранял спокойствие.
Картифф рассчитывал — и до сих пор не видел ошибки в своих расчетах, — что Блико сам сделает следующий шаг, направленный на примирение. Однако с недавних пор он стал все чаще сомневаться в правильности своих выводов, отчего по спине пробегала легкая дрожь. Уже одно то обстоятельство, что его здешние враги носили мыслезащитные экраны, могло означать их полную осведомленность о нем. Линзмен — неизвестный патрульный, успевший за короткий срок причинить так много вреда Боскопии. Если они все знали, то он должен погибнуть.
