— Так или иначе, но Элла — оборотень, и ее кровь избавит Блэков от всех проклятий и сглазов, это точно. Только ты женись на ней и, как положено, введи в род.
— Ты стал прям профессионалом в этих делах, — ухмыльнулся Сириус.
— Пришлось, — пожал плечами Гарри. — Я ведь тоже последний из Поттеров.
— И правда, — погрустнел Сириус. — Как-то резко все изменилось. Мы были молоды, беззаботны, вся жизнь впереди — и тут раз, и все рухнуло.
— Значит, будем исправлять.
— Так просто?
— Вот легко точно не получится, — усмехнулся Гарри. — Но шансы у нас неплохие, не так ли? У тебя еще будет куча маленький волчат — Блэков.
— И будут все основания считать наш род темномагическим, — со смехом фыркнул крестный. — Но почему волчат?
— А ты думал, у волчицы от тебя котята народятся? — уже откровенно забавлялся Поттер.
— Да, в самом деле.
— Но это не страшно. Рожденные оборотни почти не зависят от луны. Впрочем, Элла сама тебе все объяснит.
— Разберемся. Это все уже мелочи.
— Верно. Нам в школу надо поторопиться. Во-первых, передать крестраж Тому, а во-вторых, пока меня не хватились.
Сегодня Сириусу повезло стать свидетелем того, как уничтожается вместилище души некогда Темного лорда. Все блэковское нутро возопило о темной магии, так тесно переплетенной со светлой, что на секунду дышать стало трудно. Все-таки, древний род — не просто слова, и семейное чутье выбрало именно этот момент, чтобы пробудиться. Все волшебники творят заклинания и чары, но лишь единицы видят их суть, сплетение магических потоков.
Тем временем Том оправился после воссоединения частей душ. Выглядел он, если честно, бледновато. Гарри даже поспешил поддержать друга, пока тот в обморок не грохнулся.
— Что-то последний раз оказался самым тяжелым, — охнул Реддл.
— Может, именно потому, что последний? — предположил Поттер.
— Скорее всего, — согласился Блэк. — Магические связи в тебе теперь ровные, хоть и с едва заметным вкраплением чужеродного, но такое не опасно.
— Ты это видишь? — удивился Гарри.
— Как выяснилось, да. Как ты себя чувствуешь, Том?
— Человеком, — заключил Реддл, прислушавшись к себе. — Во внешности ничего змеиного не осталось?
— Хм... — оба мага тщательно всмотрелись, а кое-кто еще и принюхался.
— У тебя глаза с янтарным ободком и чуть вытянутым зрачком, — ответил Сириус. — Но ничего экстраординарного.
Том недоверчиво покосился, потом трансфигурировал часть стены в зеркало и принялся разглядывать себя. Оказалось, что помимо немного необычных глаз у него осталась тоненькая полоска чешуек вдоль хребта, плавно переходящих в кожу, и все. Так что Реддл заключил:
— Отлично. Теперь никто ничего не заподозрит. А раздеваться перед абы кем я не собираюсь.
Гарри лишь понимающе улыбнулся, а в следующий миг оказался в крепких объятьях бывшего Темного лорда, несколько торжественно заявившего:
— Спасибо тебе! Ты обещал мне помочь и помог. Более того, тебе удалось исполнить самые сокровенные мои мечты. Спасибо, братишка.
Парень смущенно засопел, на что Том улыбнулся и заявил:
— Учись принимать благодарности. С твоим складом характера это далеко не в последний раз.
— Угу, — кивнул Поттер и спохватился: — Мне же в гриффиндорскую башню нужно! Скоро же отбой.
— Беги. Твоего крестного я выведу.
— Спасибо.
К счастью, друзья начали искать Гарри только что, и лишь потому, что в спальню заявился незнакомый домовой эльф с письмом, которое велено было отдать Поттеру лично в руки.
Домовика Малфоя юный оборотень признал, но не подал виду. Просто поблагодарил и забрал пакет. Собственно, содержимое и на письмо-то не тянуло, скорее, на записку. Люциус оповещал, что договорился о встрече с адвокатами на завтра в полдень.
Дочитав, Гарри сжег пергамент дотла и шепнул друзьям:
— Мне завтра потребуется ваша помощь.
— Какого рода? — уточнила Гермиона.
— Что нужно делать? — спросил скорый на действия Рон.
— Обеспечить мне алиби. Я завтра должен попасть на Косую аллею, в Лондон. Практически вопрос жизни и смерти. Поэтому придется пропустить большую часть занятий. Но об этом никто не должен знать.
— Мы можем сказать, что у тебя разыгралась мигрень и колдомедик разрешила тебе остаться в спальне, — предложила Грейнджер.
— Отличная идея, — согласился Гарри.
— Но не исключена вероятность того, что Макгонагалл решит зайти в лазарет, — честно предупредила девушка.
— Знаю. Поэтому я завтра после первого урока загляну к мадам Помфри, наплету про какое-нибудь недомогание, связанное с моим особенным состоянием так, что она точно меня отпустит, — осклабился Поттер.
— А сможешь? — спросил Рон.
— Надо суметь.
И Гарри, в самом деле, сумел. Ему на руку сыграло сразу несколько факторов: во-первых, он очень редко обращался за медицинской помощью, во-вторых, волшебники не так уж хорошо осведомлены об особенностях существования оборотней, да и Поппи, похоже, тоже считала грядущую помолвку весьма подозрительной.
Получив «увольнительную», Поттер вернулся в спальню, переоделся в подобающую случаю одежду (не в школьной форме же являться), накинул сверху мантию-невидимку и покинул Хогвартс.