Они прошли от темницы совсем не много, когда молодые люди остановились и Кадо кивнул Хельге. Сердце Шарлотты забилось быстрее, когда Хельга полезла в карман своей неопрятной одежды и выудила оттуда черный платок.
Подростки почти не переговаривались между собой на словах, все делали быстро и ловко. Однако, Шарлотта заметила, что они общаются больше жестами, чем как обычные люди. И как-то инстинктивно понимают друг друга, словно бы живут в этом лесу с рождения.
Повязка на глазах больно врезалась в кожу, но Шарлотта поняла, что это было сделано в целях безопасности. Скорее всего ведьмины дети люто опасались за свою жизнь, поэтому никто не должен ничего узнать. Поэтому ей завязали глаза. Хотя, наркотик все еще бродил в крови, и отпусти ведьмы ее сейчас, она бы вряд ли рассказала что-то связное.
Через какое-то время Шарлотта ощутила, что стало темнеть. Здесь в деревне темнело раньше обычного, а может это просто было так заметно. В городе всегда не до природы, там другие дела. Сейчас же, Шарлотта ощущала, как резко стало холодать. А потом ее снова привели в другое уже помещение и передали, видимо, кому-то другому. Потому что она услышала красивый нежный девичий голос:
- Садите тут.
Ее усадили на стул, привязывать более не стали, только перестраховались с колодками на ногах. С ними не боле то куда уйдешь, даже если захочешь.
- Тим пусть обождет за дверью.
Когда дверь в помещение звучно захлопнулась, с Шарлотты, наконец-то, сняли повязку и она увидела в каких-то шести футах перед собой девушку. Она была очень сильно похожа на женщину, что садила писательницу в темницу. Легкие, почти незаметные черты, выдавали в девушке дочь ведьмы. Девушка сидела на табурете напротив нее и держала в руках нож с резной ручкой.
Но Шарлотту поразила красота дочери ведьмы. Девушка была не просто красива, она была обворожительна. В одном взгляде аквамариновых глаз было столько тягучего шарма, столько нескрываемого любопытства, столько нерастраченного задора, сколько невозможно уместить в одном человеке. Перед ней сидело словно маленькое божество женской красоты. Шарлотта всегда была падка на девушек с темно-русыми волосами и выразительными глазами, как у дочери ведьмы. Но здесь привлекало юную писательницу какое-то необычное очарование, совершенно дикое, строптивое и неотразимое. Она даже забыла, что хотела все же узнать о своем дальнейшем будущем. Она забыла обо всем, смотря на совершенно восхитительный шрамик над правой бровью. Ровно такой же, как и у ее матери. Шарлотта в тот момент могла поклясться себе, что уже видела женщину с таким шрамом над бровью. Но вот где, память умалчивала.
- Будешь вести себя тихо, уйдешь невредимой, – тот час сказала дочь ведьмы, спокойным и приятным голосом, без панических ноток. – Меня Вилма звать. А тебя?
- Чарли, – осторожно ответила Шарлотта, называя свое уменьшительно-ласкательное имя, которое она впрочем недолюбливала.
- Странное имя.
- Для чего я здесь? – все же спросила писательница.
- Для обряда, – нехотя ответила Вилма, не спуская любопытных глаз с Ди. – Более узнаешь на рассвете. Если доживешь.
Последнее было утверждением, колким и метким. Шарлотте показалось, что Вилма хорошо прочитала ее эмоции, поэтому сделала вывод, что писательница будет доставлять неприятности, а значит, может отправится к праотцам еще до утра.
- А что потом?
- Это решат мои братья, – скупо ответила дочь ведьмы. – Ежели сгодишься, будешь жить. Ежели нет, то...
Она сделала характерный жест руками и закатила глаза, показывая, что бывает с болтливыми особами, непригодными здесь. Они уходят в страну вечных скитаний. Проще говоря, они умирают.
- А сама ты что думаешь?
- Что ты много болтаешь не по делу, пытаясь заговорить мне зубы и усыпить мою бдительность. Помолчи.
Они обе замолчали, все еще разглядывая друг друга. Вот тогда Шарлотте пришла в голову мысль, что ведьмы хотят обменять ее на своих детей, пойманных за преступления которое те не совершали. И если детей повесят на площади, Шарлотта вряд ли будет жить. Кровь за кровь, смерть за смерть. И вряд ли юная писательница может повлиять на свою судьбу. Здесь и сейчас, нужно было найти запасной выход, на случай, если мэр Хэмпшира казнит “Детей луны”.
====== 7. Полной луны сила. ======
- Вы не понимаете, – пытался растолковать мэру Ридингу свои взгляды Харпер.
- Нет, это вы не понимаете, детектив. Здесь глава города я, а не вы. Если мы будем всех преступников благородно прощать, как велит нам Всевышний, скоро в Хэмпшире не останется никого.
Ридинг был хмур, зол и настойчив. И совершенно трезв, не смотря на то, что на столе стояла початая бутылка бренди. Харпер понимал, что не переубедит этого человека, даже если тот час у него были доказательства непричастности двух детей к жестоким убийствам. Мэр Ридинг убедил себя в том, что здесь он решает судьбы всех, кто живет в городе. Он судья и Бог. Поэтому, совершенно прав был Стоун, сказавший ему, что ...дети обречены.
- Вы совершаете ошибку, которая может дорого нам всем обойтись! – сказал напоследок Харпер.
