Спустя два часа после рассвета, в церковную обитель отца Уэнрайта настойчиво постучали. Майкл, который нес ночной дозор в сенях дома священника, увидел человека, едва стоящего на ногах.
- Детектив? – едва не нанес ему удар лопатой Майкл, приняв Харпера за обычного попрошайку, коих в последнее время было слишком много в их краях. – Какого рожна вы здесь стоите на рассвете? Да вы же больны...
Отец Уэнрайт едва выйдя на крыльцо, успел подхватить падающего на него Харпера.
- Майк, помоги мне!
Общими усилиями Уэнрайты втащили в дом обессиленного дорогой детектива. Пришлось положить его на койку, которая предназначалась для Томаса, еще одного служителя церкви, которого приютил пастор.
- Да у него жар! Быстро беги в дом Барлоу и приведи мне старшего Гарета. Живо!
Майк, еще не понимая, какого черта происходит, решил не перечить отцу и быстро побежал в соседний дом. Дороти, которая спустилась на шум, обнаружила отца у койки детектива, который в берду повторял: “Мы должны найти улики, убийца на свободе, он будет убивать, я его знаю...”
- Что он там лопочет? – запахнула полы халата Дороти, прислушиваясь к звукам за окном.
- Бредит, – коротко ответил отец Уэнрайт. – Согрей воды, милая.
Было около семи утра, когда Майк привел Гарета Барлоу, местного лекаря, о котором ходило немало слухов, о том, что он творит чудеса. В прошлом году он излечил от немоты двух сыновей пастуха, а три месяца назад поставил на ноги сына мельника.
Барлоу глянул на детектива, затем на отца Уэнрайта и тихо сказал:
- Нужно заварить хмель, ромашку, бузину, шалфей и тысячелистник в равных пропорциях. Настоять двадцать минут и давать больному по полстакана каждый час. Сейчас ему нужен холодное полотенце на голову, у него последствия от сотрясения мозга, – он глянул на священника. – Пастор, ему нужен покой в ближайшие восемь часов. Как он вообще на ноги-то встал?
Отец Уэнрайт подозревал, что Харперу пытались заткнуть рот и не вышло. Хотя, на ближайшие два дня Николас Харпер точно замолчит, ибо разговоры не помогут ускорить выздоровление, тем более разговоры об уликах и поимке убийцы.
Лекарь достал карманные часы и глянул на циферблат.
- Через полчаса состоится казнь. Вашему новому пациенту не надо ничего знать о ней, хотя бы восемь часов, пастор. А потом позовите меня, я с ним поговорю. Видимо Уайз плохо объяснил нашему детективу что бывает если игнорировать понятие “пастельный режим”.
Пока Дороти заваривала настой, Барлоу отвел священника в угол комнаты и серьезно сказал:
- Ты прости, Ричард, но парень прав. Сегодня состоится казнь невинных детей, а убийца на свободе гуляет и будет еще убивать. Ридинг ничего не видит под носом у себя и казнь невинных не должна повторится. Я собираюсь через два дня в Саутгемптон, к сестре. Думаю начать с донесения, а там посмотрим.
Уэнрайт ничего не сказал Барлоу, понимая, что тот уже и так все решил. Отговаривать лекаря было бесполезно, это его выбор как гражданина Великобритании. И он был очень во многом прав, даже не смотря на риск, быть так же повешенным, как эти невинные дети.
- Тпрруууу... – пришпорил коней проезжавший мимо по дороге купец с обозом. – Поостерегись, милая.
Шарлотта обернулась, стараясь не выглядеть испуганно. На пузатых мешках восседал горбатый мужчина пряча улыбку в густую бороду и усы.
- Куда путь держите, миледи?
Голос его казался хриплый, отчего Шарлотте пришло на ум, что этот малый, но уже давно не юный парень, может быть каким-нибудь пропойцей, который не ровен час завезет ее в лес и поминай, как звали.
- В Хэмпшир, – коротко ответила юная писательница, ускорив шаг по совершенно разбитой телегами дороге.
- Нам по пути с вами. Садитесь, – по-доброму подмигнул парень, когда Шарлотта обернулась на его обозную телегу. – Барт будет тоже рад.
Откуда-то из телеги раздался громкий приветственный лай и Барт высунув язык, оглядел новую спутницу.
- Не бойтесь, миледи, он вас не укусит. Кстати, я тоже.
Шарлотта остановилась, вглядываясь в даль. Там где-то за много миль ее ждал купленный ею номер, теплая ванная и не начатый роман, на который материала набралось немало. Сегодня утром, она очнулась в полуразрушенной мельнице, на сеновале. Она не помнила, как туда добралась, зато хорошо помнила голос Вилмы о том, что так надо. Скорее всего ее специально усыпили, чтобы она не выдала даже под пытками месторасположение клана. Значит, таки они не поверили ей на слово. Или поверили не до конца. И еще... Она хорошо помнила уговор, невыполнение которого могло стоить ей жизни.
- Сколько миль до Хэмпшира? – обратилась она к парню.
- Около пятнадцати, миледи. Много. Пешком вам придется полдня идти, устанете. На обозе доберемся меньше, чем за час, – он натянул поводья и лошадь совсем замедлила шаг. – Садитесь. Я не буду докучать вас болтовней, ибо молчалив.
