Дети Мафусаила полностью

— Мэри, не выйти за него замуж — это просто глупость!

Мэри Сперлинг подсчитала итог и, прежде чем ответить, подписала чек.

— У нас с ним слишком большая разница в возрасте, — сказала она и убрала чековую книжку. — И вообще, я не хочу обсуждать с тобой подобные вещи. Порой мне кажется, что ты вмешиваешься не в свои дела.

— Чепуха! Ты просто увиливаешь от ответа. Тебе сейчас что-то около тридцати… а с годами ты не станешь привлекательнее.

Мэри невесело усмехнулась:

— Я знаю!

— Борку Вэннингу чуть больше сорока, и он всеми уважаемый гражданин. Лови момент!

— Лови сама. А мне нужно бежать. Пока, Вэн!

— Пока, — отозвалась Вэн и долго еще нахмурившись смотрела на дверь, за которой исчезла Мэри. Ей ужасно хотелось знать, почему Мэри отказывается от такого дара судьбы, как почтенный Борк Вэннинг. Не меньше интересовало ее и то, куда и зачем отправилась сейчас Мэри, но рамки приличий удерживали ее от чрезмерного вмешательства в жизнь окружающих.

Мэри, в свою очередь, желала оставить в тайне, куда она направляется. Выйдя на улицу, она вызвала свой кар из робопарка, села в него и набрала комбинацию Северного побережья. Дождавшись, пока не появится просвет в бесконечном потоке машин, двигавшихся по дороге, кар вырулил на полосу скоростного движения и помчался на север. Мэри откинулась на спинку сиденья.

Достигнув заданного района, машина замедлила ход и подала сигнал, требуя дополнительных инструкций. Мэри проснулась и выглянула наружу. Справа в окружающей ее темноте еще более темным пятном выделялась ровная гладь озера Мичиган. Мэри просигналила дорожному контролю, попросив помочь перебраться на местную линию. Ее машина была немедленно переведена туда, и ей разрешили перейти на ручное управление. Она открыла отделение для перчаток.

Регистрационный номер, автоматически зафиксированный при переходе ее машины на неконтролируемую дорогу, был липовым.

Она свернула на боковую дорогу и, оставшись без надзора, проехала несколько миль. Затем повернула на узкую, грязную дорогу, ведущую к берегу озера, и остановилась. Здесь она выключила освещение и несколько минут прислушивалась. К югу от нее разливался морем огней Чикаго. Раздался невнятный звук, по всей видимости — писк какого-то маленького ночного обитателя леса. Сунув руку в открытое отделение, Мэри нажала потайную кнопку. Приборная панель откинулась, обнажив подсвеченные шкалы приборов, скрытых до того за внешне заурядной панелью управления. Она взглянула на их показания и убедилась в отсутствии радарной слежки. Признаков движения поблизости тоже не наблюдалось. Она вернула на место панель управления, наглухо закрыла окна и тронула машину с места.

По прибытию к озеру кар — с виду обычный скоростной «кэмден» — въехал в воду; машина отплыла от берега, а затем погрузилась, продолжая движение. Мэри выждала, пока расстояние от суши не достигло четверти мили, а глубина пятидесяти футов, и только после этого вызвала убежище.

— Пароль! — потребовал раздавшийся из динамика голос.

— Жизнь коротка…

— …и годы летят незаметно…

— …пока, — продолжила Мэри, — не приходят тяжелые времена.

— О'кэй, Мэри, — оповестили ее уже другим, дружеским тоном. — Я запеленговал тебя.

— Томми?

— Нет. Это Сесил Хедрик. Приборы настроены?

— Да. Машина идет по пеленгу.

Через семнадцать минут кар всплыл в бассейне, занимавшем большую часть искусственной пещеры.

Когда амфибия пристала к берегу, Мэри вышла из нее, поприветствовала охрану и через туннель прошла в большой подземный зал, где уже собрались пятьдесят или шестьдесят мужчин и женщин. Она перекинулась парой слов кое с кем из них, но как только часы пробили полночь, поднялась на возвышение и обратилась к присутствующим.

— Мне, — заявила она, — сто восемьдесят три года. Есть ли в этом зале человек старше меня?

Никто не ответил. Выждав некоторое время, она продолжила:

— Тогда, по обычаю, я объявляю собрание открытым. Будем выбирать арбитра или нет?

— Продолжай, Мэри, — отозвался кто-то с места.

Так как других реплик не последовало, она подытожила:

— Отлично.

Казалось, она совершенно равнодушна к почету, оказываемому ей, да и аудитория реагировала, как обычно. В зале царила атмосфера спокойствия и какой-то умиротворенности, резко контрастирующей с напряженностью обыденной жизни.

— Мы встретились, как всегда, — объявила она, — чтобы обсудить проблемы нашего благополучия и благополучия наших сестер и братьев. Есть у кого-нибудь из представителей Семей заявления от имени своей Семьи? Или, быть может, кто-нибудь хочет выступить от своего имени?

Какой-то мужчина сделал ей знак, встал и заговорил:

— Я — Айра Везерэл, представляющий семью Джонсон. Мы встречались в этом зале всего два месяца назад. У организаторов нынешней встречи были, вероятно, какие-то веские причины, чтобы через столь короткое время снова устраивать собрание. Хотелось бы знать, что это за причины.

Она кивнула и повернулась к невысокому человеку чопорного вида, сидевшему в первом ряду:

— Джастин… будьте добры.