– Да, о том и речь, – всплеснул руками Франк, и взгляд его на мгновение потерялся в пространстве, словно парень поверить не мог в то, что говорит. – Я ведь был у Исидоры вчера, понимаешь? Утром. Как всё это могло случиться? Я…я просто отказываюсь принять это…
– А, если конкретно, во сколько часов утром? – насторожилась Конни. Молодой человек ненадолго задумался.
– Около половины девятого – десяти часов, – сказал он, и глаза его заблестели от проступившей влаги. Теперь их цвет как будто изменился и стал светлым, насыщенно аквамариновым. От этой перемены само лицо юноши преобразилось, ещё ярче очерчивая скульптурные линии скул и прямые брови. Он был похож на мраморную статую неизвестного, но гениального мастера. Конни украдкой любовалась им и только хлопала ресницами от изумления. – Накануне мы обедали вместе, обсуждали результаты последних выпускных экзаменов в Университете Линсильвы. А вчера я приходил к ней утром, принёс кофе и булочку с корицей. Мы немного поболтали ни о чём, потом я ушёл, предупредив, что не смогу пообедать с ней, так как собираюсь провести день в центральной библиотеке.
– Во сколько ты ушёл?
– Часов в одиннадцать, наверное, или чуть позже… – неуверенно пожал плечами Франк. – Я не смотрел на часы, но Гай сопровождал меня до машины. Мы с ним немного поболтали.
– И больше ты с ней не встречался и не созванивался в тот день?
– Нет. Я был в библиотеке, там и связи-то нет.
– А как она себя вела?
– Как и всегда, – молодой человек собрался и достойно сдержал эмоции, вспоминая события прошлого дня, – она была недовольна тем, как безалаберно местные власти и управляющий комитет дам цветов отнеслись к смертям двух девушек. Жаловалась на забастовки транспортных служб и на некоторые последние реформы, даже грозилась призвать Амандин к ответу. В остальном же она проявляла свою фирменную сдержанность.
– И она не показалась тебе расстроенной или напуганной?
– Напуганной? Ты не шутишь, Дион? Я вообще сомневаюсь, что Исидоре было известно такое чувство, как страх. Да и чего ей бояться?
– Может, кто-то ей угрожал или был враждебно настроен? – спросил комиссар деловито.
– Нет, ничего такого, – Франк явно был уверен в своих словах. – А, если и так, то мы бы об этом никогда не узнали. Исидора не любила делиться своими проблемами и переживаниями даже с близкими людьми, не говоря уже о посторонних. Мне она точно ничего такого не рассказывала.
– А вы приходились ей…кем? – боясь в очередной раз выдать свою полную непричастность к местной жизни, Конни всё же шагнула на этот тонкий лёд.
– Племянником, – очень добродушным и мягким тоном пояснил юноша, явно всё понимая. – Условно. Фактически мы не родственники, но Исидора всю жизнь была лучшей подругой моей матери. Можно сказать, они вдвоём меня вырастили.
– Понятно, – под пристальным взглядом прекрасного Франка Аллана Конни почувствовала жгучее чувство неловкости и постаралась перевести всё своё внимание на рукав белого пиджака, с которым, в общем-то, всё было в полном порядке.
Варга ещё немного побеседовал с юношей, но другой ценной информации свидетель предоставить не мог, а Конни боялась даже взглянуть на него, чтобы не растаять от умиления. Тут же она мысленно собирала в голове красочные эпитеты и сравнения, которыми будет описывать брату безупречные черты нового знакомого. Попробуй она всё это зарифмовать и получился бы сонет в духе Уильяма Шекспира, хоть Констанция никогда не была сторонницей восхваления мужской красоты. Или, быть может, она просто отвыкла от оной, пока хоронила свою прежнюю жизнь в душных офисах и долговых обязательствах? Вопрос был спорный, но хуже всего было то, что он отвлекал девушку от дела, хотя всего каких-то полчаса назад она заверяла комиссара, будто бы ничего такого с ней случиться не может.
– Прошу прощения, – сказал Варга присутствующим свидетелям после того, как тот самый румяный сержант, что обнаружил записку за картиной вчера, вызвал его на разговор. В два шага мужчина преодолел расстояние от своего стола до дверей и скрылся за ними, оставляя багровую от смущения Конни и ангелоподобного Франка наедине.
– Так вы живёте здесь, в Линсильве? – вежливо поинтересовался он. Девушка кивнула, осторожно поднимая взгляд. – И давно?
– Не очень, – неуклюже она повела плечом в попытке изобразить безразличие и расслабленность. – Я пока ещё мало кого тут знаю…
– Тогда всё ясно. А раньше где жили?
– На материке.
– Серьёзно? – Франк был обаятелен и мил. – И что заставило вас переехать?
– Семейные обстоятельства, – по привычке расплывчато отвечала Конни, прекрасно осознавая, что до собеседника вот-вот дойдёт понимание, с кем он разговаривает. Накануне вечером её с братом видело такое количество зевак, а местная старуха так навязчиво сопровождала их побег своими поясняющими причитаниями, что не знать об этом Аллан просто не мог. Смысла скрывать что-то и увиливать не было, поэтому она сама поспешила опередить события. – Мы с братом – внучатые племянники покойного Августа Ди Грана. Теперь будем здесь жить…
