Однажды ночью всех в округе разбудил страшный гром – это их маленький, облагороженный клочок земли треснул и отделился от остального мира, тихо уплывая в самое сердце моря. А наутро прекрасными розовыми магнолиями расцвело тюльпановое дерево, и жена чудотворца родила ему долгожданного первенца.
Так и зажил народец на острове дружно и счастливо, вдали ото всех, под покровительством чудотворца, его жены и их чудесных златокудрых наследников…
…волшебных детей магнолии.
– …волшебных детей магнолии, – тихим эхом повторил Берт и пролистнул страницу, чтобы полюбоваться на очередную яркую иллюстрацию. Там, в тени кривого, но усыпанного прекрасными розовыми цветами дерева сидел человек с добрыми светлыми глазами и вьющимися пшеничными волосами. Одет он был по-простому, но казался при этом статным и благородным. Рядом с ним неизменно была женщина колдовской красоты, длинные локоны которой распадались по плечам чёрными ручейками, почти полностью закрывая и белые плечи, и синие одежды.
Конечно, Ян Маршан не мог знать, как выглядели святой Линсей и его супруга Морелла, хотя, по словам Виолетты, на острове сохранились портреты обоих. Художник мог лишь предположить, что его прославленный предок был похож на него самого, а, следовательно, и на всех прочих Ди Гранов. Неудивительно, что теперь Берт как будто рассматривал на картинке самого себя. Что касается внешности Мореллы, то она явно была списана с конкретной женщины, не имевшей, впрочем, никакого отношения ни к древним легендам, ни к острову Сен Линсей. Своими печальными голубыми глазами со страниц детской книжки на юношу взирала Елена, его самая первая и самая любимая мачеха.
Нет, не мачеха. Он никогда её так не называл. Он считал её матерью, и весь мир тоже, хотя это было физически невозможно. Ни одна женщина не может выносить двоих детей с разницей в пять месяцев. По крайней мере, ему такие случаи были неизвестны. Но примерно равный возраст и поразительное внешнее сходство с Конни помогало Маршанам ловко разыгрывать для общественности спектакль, в котором маленькие брат и сестра успешно изображали близнецов. Им для этого даже стараться не приходилось. И, хотя родителя никогда не скрывали от Берта правду о его родной матери, в душе своей он предпочитал верить, что именно Елена произвела его на свет.
На рисунке она казалась такой молодой и прекрасной, пусть и немного печальной. Он предпочёл бы увидеть её сейчас именно такой, но не той бледной и исхудавшей мумией с неисчерпаемой болью в каждом слове и взгляде, какой он застал её при последней встрече. Мать Конни была жива и относительно здорова. Она вновь вышла замуж, переехала на родину в Санкт-Петербург и, вероятно, знать не знала о том, где сейчас обитают дети, которых она вырастила. Возможно, ей было и не всё равно, но редкие попытки восстановить общение с дочерью и пасынком оборачивались маленькой трагедией для них для всех, поэтому с каждым годом их становилось всё меньше.
– Доброе утро, – еле слышно поприветствовала Виолетта, неизвестно как вдруг очутившаяся рядом. Берт, всё ещё не привыкший к подобным появлениям тихой родственницы, вздрогнул и чуть не выругался.
– Какое утро? Три часа дня! – нервно выпалил он и взглянул на девушку с укоризной. Он не сразу вспомнил, что сестра рассказывала ему об особенном режиме сна юной Ди Гран, но совершенно холодное и апатичное выражение лица оной быстро напомнило ему об этом. – Ах…да, точно. Ты же полуночница. Прости.
– Констанция рассказала вам про наш неловкий инцидент, как я понимаю?
– Да, но не переживай. Мы не скажем ничего твоей тёте.
– Хорошо, – кивнула Виолетта и осторожно присела рядом, заглядывая Берту через плечо. – Вы нашли «Страну Магнолий», как я погляжу…
– Благодаря тебе. Читала её?
– В основном, когда была маленькой. Теперь предпочитаю только рассматривать картинки и то редко.
– Я тоже картинки люблю, – по-доброму усмехнулся Берт, перелистывая страницу. Следующая иллюстрация вызывала меньше болезненных ассоциаций и выступала в качестве титульного листа к новой сказке под названием «Волк и солёное озеро».
– А где Роза? – после недолгой паузы, во время которой они тихо рассматривали силуэт волка, убегавшего от крестьянина в маскарадном костюме, поинтересовалась Виолетта.
