– А вы с этим не согласны?
– У меня имеется некоторый опыт общения с людьми, Адальберт, – криво улыбнулась дама. – Так вот, как по мне, люди вроде Альфреда Диккенса по натуре своей трусливые и жалкие. Они никогда не нападают на тех, кто равен им или сильней, но лишь на более слабых и беззащитных противников. Исидора Совиньи таких, как он, на завтрак уплетала вприкуску с мёдом и вафлями, и одним только взглядом могла спровоцировать у особо чувствительных граждан сердечный приступ. Даже я побаивалась её, чего уж греха таить!
– Это о многом говорит, – понимающе кивнул Берт. Конни промолчала. Голова её была занята перестройкой своего дальнейшего маршрута. Терять такого ценного сотрудника, как Севилла Сапфир, ей совсем не хотелось, а это означало, что план с приглашением Диккенса необходимо было существенно изменить. А, если точнее, то отказаться от него вовсе. И тут вдруг ей вспомнился сон, казавшийся таким далёким и туманным, но на самом деле посетивший её буквально этой ночью…
Она всё так же бродила по лабиринтам замка, но уже без страха перед его стенами. Она ничего не искала и не пряталась, просто петляла по коридорам и открывала все двери, заглядывала во все окна и прислушивалась к любому звуку. Иногда где-то очень далеко раздавался волчий вой и приглушённое эхо людей, скандирующих «Скинь шкуру! Скинь! Скинь!». Вот только всё это было слабым подражанием дневным событиям и не несло в себе ничего по-настоящему стоящего, ничего информативного, способного раскрыть интересующие Констанцию тёмные тайны. Одна из дверей, отворившись, явила взору заплутавшей в бесконечных поворотах и комнатах девушки дорогу в сад с огромным количеством тюльпановых деревьев, ветви которых ломились и прогибались под тяжестью сочных бутонов белых, розовых и кроваво-алых магнолий. Цветов было так много, что плотный купол из них полностью скрывал сад в тени, застилая собою небо. Под этим куполом они встретились вновь – Констанция и Корделия, такие похожие и при этом очень разные. Теперь, вблизи, Конни это видела. У Корделии были покатые плечи, большие миндалевидные глаза и довольно тяжёлый для столь милого девичьего личика подбородок, а ещё она была выше ростом почти на целую голову. Да, они с Констанцией по-прежнему сошли бы за родных сестёр, но уже за погодок, а не близнецов. Почему-то, поймав все эти различия, Конни почувствовала облегчение, будто бы кто-то ждал, что она начнет соответствовать репутации своей давно умершей древней родственницы.
– Есть вещи, которые преследуют нас, куда бы мы ни отправились. Сюжет одного и того же спектакля, пусть и с другими действующими лицами, – загадочным тоном заговорил призрак из сновидения, даже не глядя на ту, к кому обращалась.
– Отлично сказано, – попыталась поддержать этот странный разговор Конни, – но кто убил Совиньи?
– Зверь, – коротко отвечала Корделия, отплывая куда-то вдаль. Даже во сне Конни почувствовала, как на неё накатывает раздражение и головная боль.
– Это у тебя ответ на все вопросы, да? – выпалила она и тут же услышала эхо собственного голоса, утопающее в красочных сводах магнолиевого купола. Со стороны это звучало словно змеиное шипение, и от этого девушке стало не по себе. Она боязливо обхватила себя руками и попыталась собраться с мыслями. – Девочек тоже убил Зверь по-твоему?!
– Зачем ты меня спрашиваешь? – откуда-то издалека раздался издевательский голосок Корделии, и Конни пришлось немало повертеться по сторонам, чтобы вновь отыскать среди деревьев её силуэт. – Ты же уверена, милая, что я всего лишь плод твоего воображения! А раз это так, то я знаю не больше тебя!
– Ты – моё подсознание. Ты можешь догадываться о чём-то таком, о чём я не думаю, когда бодрствую. Отец научил меня доверять таким снам и анализировать их…
– Какая чушь! Ян Маршан учил тебя не этому, упрямая ты бараниха! – Корделия, казавшаяся теперь пугающе обозлённой, оказалась рядом в мгновение ока, и Констанция еле удержалась на ногах. В такой близости она могла почувствовать, как от силуэта давно умершей дочери святого Линсея исходит холод, шипучим ядом пробирающий до костей. Этим ледяным дыханием призрачная особа обдала Конни, произнеся с горечью: – Много ли ты слушала своего отца и понимала ли то, о чём он говорил?
– Я…
– У тебя есть брат, – не давая Конни ответить, строгим тоном продолжала Корделия. – Он тоже Ди Гран. Быть может, он окажется умнее?
