Они никогда не говорили об этом. Или просто очень-очень давно не говорили. Хотя вопрос всегда висел в воздухе, а тема не переставала быть актуальной никогда. Просто они оба старались делать вид, что этой истории и не было вовсе. Конни думала – так она не причинит Берту боль, а он искренне полагал, что сестру не стоит втягивать в разговоры о вещах, которые её, к счастью, коснулись лишь косвенно. Оба были неправы, ошибались наиглупейшим образом. Уж то ли это свежий, наполненный озоном, воздух Линсильвы так повлиял на Констанцию Маршан, то ли правильный возраст подошёл, но она в кои-то веки это поняла.
– Мне бы очень хотелось не сравнивать их, – чуть изменив формулировку, вновь заговорила она. Эти слова дались ей тяжелее, чем она думала. Ей бы следовало подготовить себя к этому, но ничего уже нельзя было поделать.
Алис возвратилась из своего Зазеркалья. Так Конни себе говорила, когда вспоминала о ней, об этой красивой, но странноватой женщине, оставившей неизгладимый след в их с братом жизни. Хотя Берту досталось несоизмеримо больше, конечно же. Она полупрозрачной тенью скользила по его снам, словно призрак из детских страшилок, и напоминала о себе тогда, когда этого меньше всего хотелось. От Алис невозможно было избавиться, вытравить её из сознания, не говоря уже о подсознании. Она пряталась в своём сказочном сонном Зазеркалье, ожидая подходящего момента, чтобы вдруг выскочить чёртиком из табакерки и отравить этим явлением очередной день, ночь, неделю…
И потому всякий раз, когда в разговорах всплывали истории про диктаторов-мужей и отчаявшихся жён, общение с братом превращалось для Констанции в танго на минном поле. Стоит сделать лишь один неосторожный шаг, как с Бертом случится подмена – жизнерадостный, обаятельный авантюрист вдруг обратится в мрачного и замкнувшегося ворчуна, жестоко пытающего своей раздражительностью всех вокруг. И всё из-за проклятой Алис.
– Мне бы очень хотелось не сравнивать их, – с нажимом повторила Конни, принуждая, прежде всего, саму себя продолжить этот неприятный разговор. Берт молчал и даже не смотрел на неё, они шли в сторону Линсильвы, и утренняя тишина леса давила на них со всех сторон. Конни сделала глубокий вдох и продолжала: – Но больше всего мне бы хотелось, чтобы ты не вспоминал об Алис всякий раз, когда мы сталкиваемся с чем-то, хоть немного напоминающим о ней. Мне бы хотелось, чтобы ты и вовсе о ней не вспоминал, раз на то пошло, но я знаю, как неправильно и жестоко с моей стороны было бы надеяться на подобное. И ещё…я думаю, что нам больше не стоит молчать об этом…
– С каких пор ты стала такой разговорчивой? – перебив её, нервно огрызнулся Берт, но натолкнулся на взгляд сестры, преисполненный боли и серьёзнейшего самопреодоления. Это зрелище выбило парня из колеи. Похоже, он не особенно понимал искренность намерений Констанции, пока не взглянул на неё.
– Ты не сможешь её забыть, это мне прекрасно известно, – игнорируя его выпад, продолжала девушка смело, – но нельзя позволять этому отравлять тебе жизнь по случаю и без, Адальберт. Тем не менее – так уж сложилось – но мы с тобой вроде тех близнецов, что перенимают эмоции друг друга. И если, по какой-то причине, ты собрался упиваться своей болью, то, хочешь ты того или нет, но тебе придётся разделить её со мной. Можешь снова убежать от меня на месяц-другой, вот только это ничего не изменит. Твои проблемы – это и мои проблемы. Так уж у Маршанов повелось.
Он не знал, что ответить ей. По правде говоря, он не ожидал, что этот разговор состоится…когда-либо вообще. А ещё – и это важнее всего – слова Констанции тронули его до глубины души. Никогда прежде ему не приходилось слышать подобного, и только сейчас Берт осознал, насколько важный момент состоялся между ними. Изо всех сил он боролся в эту секунду с эмоциями, кое-как сохраняя внешнюю сдержанность. Тем не менее, взгляд его чудеснейшим образом потеплел, и жизнерадостный авантюрист в нём одержал безоговорочную победу над ворчуном.
– Это место на нас странно влияет, – заметил он, заключив любимую сестрицу в объятия.
– Островок тот ещё… – согласилась девушка. – Сколько мы уже здесь? Дня три? Четыре? При этом успели заработать три трупа, толпу голых мужиков, одного домашнего тирана и одного шантажиста. Красота-а…
– Но есть и положительные стороны, – отстраняясь, но при этом обхватывая Конни за плечи, братец попытался добавить немного оптимизма. – Мы богаты, Роза обворожительна, а у тебя есть куча жутких секретиков, каждый из которых ты собираешься поддеть своим коготком и расковырять.
– И, возможно, ты даже позволишь мне поговорить с тобой об Алис? – с надеждой в голосе предположила Констанция. Берт тяжело вздохнул и на мгновение нахмурился, но в итоге кивнул и попытался вновь выдавить из себя улыбку.
– Возможно…
