Зак впервые рассказал своей бабушке, что случилось после того, как она поехала про — ведать семью за неделю до Хэллоуина в 1999 году. Позже он признался в том, что не говорил маме и папе об этом потому, что «плохие люди» сказали, что его родители тоже имеют отношение к случившемуся. Это была неправда, но такой способ часто используется для того, чтобы дети молчали. Другим способом является сказать им, что убьют их и их родителей, если они что-то расскажут. Зак сказал, что его учительница угрожала убить его родителей, догоняя его с ножом, который она держала в своем кармане. Он кричал о по — мощи от мамы и папы, а она сказала: «Они тебя не услышат. Если ты кому-нибудь что-нибудь скажешь — я порежу твою мать на кусочки и сожгу твой дом!». Поскольку дети наблюдали убийства людей своими глазами — они естественно верили, что такое может случиться. Сюзен сказала, что Зак заметно трясся и боялся идти спать. Она с его родителями Марго и Джонни списала это на страхи Хэллоуина. Но 5-го ноября, пятый день рождения Зака, он сказал, что кто-то «спустил вниз мои штанишки в школе и всунул свою руку в мое тело». Он сказал, что в руке было «что-то мерзкое». Сюзен, судебный пристав по детскому адвокатству, поняла, что в этой ситуации было куда больше зла, чем поначалу казалось бы. Его отец Джонни взял его к доктору и педиатру и оба составили заявления в социальные услуги. Мать другого ребенка — Тайлер, заявлявшая о подобном происшествии — поступила таким же образом. Но социальные услуги и полицейские «расследования» явились позором.
Детектив Хойя, глава детского отделения полиции Кэри сказал, что поведение Зака является «нормальным». Было бы интересно узнать, а что же этот парень считает за «не нормальное»? Сюзен обзвонила все отделы «Детских Услуг», и каждый раз отсылалась в другой отдел. В конце концов женщина из «Детского психического Здоровья» спросила ее, каких результатов она ожидает. «Я сказала ей, что хочу прекращения этой деятельности!», сказала Сюзен. Ответ женщины состоял в том, что никто не возьмется за это дело, и лучше бы им уйти и попытаться что-то предпринять самим. Наконец, случайная встреча в полицейском участке с новым мэром привлекла к этому внимание властей. Детектив был послан для опроса детей, и с ним находилась еще и женщина, отвечавшая за дошкольный отдел Соцуслуг. Детектив Стефан Ламберт выглядел искренним и имел с собой диктофон, работавший на протяжении всего визита. Когда я говорил позднее с ним, он мне показался пешкой в игре, которую он не понимал. Отец Зака спросил женщину из соцуслуг, как она собирается помочь им, и та ответила, что она здесь не для помощи им, вспоминает Сюзен. Она здесь для того, чтобы поговорить с детьми. Сюзен сказала, что хотела бы записать интервью, так как ей не дозволялось находиться в той же комнате. Женщина отказала. Сюзен сказала:
«Она взяла Тайлер в спальню Зака и начала задавать ему вопросы о случившемся. Я слушала с другой стороны двери, и детектив все это время записывал на пленку. Когда Тайлер сказал, что. (леди, до сих пор работающая в «Киндеркэр»-центре) сунула ему сиськи и брызнула из них на него (она была после родов), соцработник спросила его, показывала ли его мать ему сиськи. Будучи всего лишь пятилетним, изложение его рассказа запуталось, и все интервью закончилось в несколько минут. Когда же она спросила Зака, он отказался приблизиться к ней или полицейскому, несмотря на то, что полицейский выглядел озабоченным и позднее признался в том, что почувствовал «что-то странное» в происходящем.[505]»
