Ещё можно поработать с информацией. Наверняка Марика имеет доступ к чему-то, что недоступно даже Даккарским паукам и может быть полезным. Можно разыскать в этом доме её кабинет и порыться. Проблема только, как потом передать это своим. Моя попытка отправить письмо по сети успехом не увенчалась. Связь здесь как-то хитро фильтровалась. А я не большой спец по этому делу. Выйти удалось только на новостные каналы и всякие сетевые магазины. Телефоны тоже работали только на ограниченный список адресатов.
Хорошо закрытая тюрьма! Комфортабельная, но тюрьма. Как домашнего зверька, положили в клетке на мягкую подушку и дали миску со жратвой. Радуйся!
Новостные каналы сегодня мирно перемывали кости Марике. Самой главной новостью было, что у неё поехала крыша. Как будто она у неё когда-нибудь на месте была! Про меня было море фотографий, на которых я сильно смахивал на раба-проститутку, и совсем мало текста. Только типа: "На официальной церемонии Роджер вёл себя на удивление тихо и культурно". Или: "Тайрес Ар Римтейка поведал журналистам, что, вопреки ожиданиям, Роджер произвёл на него вполне благоприятное впечатление. Он, может, и горяч, но вполне разумен. А это главное" Короче, местным пидорасам я понравился.
Были ещё новости про Даккар в свободных землях. Опять позор. И теперь-то я уж точно понимаю, что это подстава от неолетанок. Раверстон Об Хайя наговорил кучу фигни журналистам, такой, которую ни один нормальный даккарец просто не мог сказать. И, хоть я не знаком с Раверстоном близко, понимаю, что это на 100% не слова даккарского воина. Сейчас для войны с неолетанками у Даккара не было оружия. Их нельзя было тупо перебить, не получалось договориться или откупиться... Возможно, теперь Марика будет со мной откровеннее, и из неё удастся вытащить ещё советы о том, как договориться с этими чёртовыми Великими? А потом придумать, как связаться с Анжеем... Если он захочет со мной разговаривать...
Наверное, под действием коньяка и тяжелых размышлений я задремал. Потому что проснулся от лёгкого ощущения пальчиков, ласково скользящих по груди:
- Зара?
- Вижу, с моими женщинами ты уже поладил.
На краю кровати сидела Марика. Изогнувшись, как кошка, и опершись на одну руку.
- Разве я разрешал тебе войти?
- Ты спал, разрешить было некому, - она рассмеялась, - Кроме того, я хотела позвать тебя на тренировку. Ты когда-то хотел научиться противостоять Ар. Теперь я согласна тебя поучить.
Противостоять Ар? В нынешней ситуации Даккара, умение было более чем важное.
- С чего вдруг такая щедрость?
- Ну, ты же теперь человек моей команды. У меня нет причин скрывать от тебя что-то. Мне, конечно, придётся взять с тебя слова не учить напрямую этому никого. Давать советы по тактике и вооружений даккарцам - пожалуйста, но не объяснять почему, не раскрывать секреты техник.
- Чтобы давать советы, я должен иметь возможность разговаривать со своими.
- Угу, - Марика растянулась рядом на кровати, - я уже вызвала на завтра ребят из шифросвязи. Прямой канал с твоим генералом Анжеем сделают через пару дней. Идёшь на тренировку?
Какая-то она сегодня подозрительно спокойная и сговорчивая. Но терять мне уже нечего, будем пользоваться.
- Ты ещё обещала выступить за Даккар!
- Я помню. Завтра вечером назначена пресс-конференция. Там всё и объявлю.
- Почему не объявила вчера?
- Сначала надо было поговорить с моими людьми и всё им объяснить. А ещё нужно было договориться с новой Великой. Делать такие заявления, не открестившись от Энастении, опасно.
- Ты нашла себе новую Великую?
- Почти. Я договорилась с Растеньей завтра утром обсудить моё вступление под её защиту.
- Что тебе даёт эта защита?
- Почти ничего. Только официальную позицию в обществе Арнелет. У Растеньи даже армии нет. Она самая слабая из Великих.
- Тогда не понимаю, зачем она тебе?
- В обществе Арнелет есть свои правила. Чтобы жить в нём, нужно иметь чёткое место в иерархии. У Даккара ведь тоже так: звания, командиры. Можно сменить отряд, но нельзя не принадлежать совсем ни к одному отряду.
Марика:
Наверное, это был самый провальный день моей карьеры. Казалось, сыпалось всё. На меня лились какие-то обвинения в безответственности, заявление о моём сумасшествии. Трое из крупнейших ами в моём втором круге объявили, что уходят от меня. Журналисты чуть ли не через щели просачивались в офис с одним вопросом: действительно ли я собираюсь сделать такую глупость, открыто поддержать Даккар?
Собираюсь! Взвесив образ разъяренной общественности и напрочь разочарованного во мне Роджера, я решила, что с общественностью ещё что-то можно делать, а вот с Роджером это будет уже фатальным. Поэтому весь свой завтрашний день расписала, как шаги на эшафот. Утром Растенья, потом мои ами в Краско, потом мои мастера в Чаше, и напоследок открытая пресс-конференция.
Чувствуя себя заранее повешенной и распятой, домой я вернулась ближе к вечеру, надеясь у Роджера как-то подзарядить свою решимость.
