Когда глобальное потепление растопит льды и огромные территории уйдут под воду…Когда иссякнут запасы природного топлива и цивилизация скатится на технологический уровень стимпанка…Когда экологические катастрофы, стирающие целые народы с лица земли, станут обыденным явлением…Когда то немногое, что осталось от прежнего уровня жизни в бывших развитых странах, будет «съедено» вынужденными переселенцами…Когда последние монументальные небоскребы погибнут в пламени стихийных мятежей…Вот тогда-то человечество наконец опомнится и объявит беспощадную войну разрухе – той самой, что, как известно, царит в головах.Но это не точно.Роман «Заводная» удостоен премий «Небьюла», «Хьюго», мемориальной премии Кэмпбела и десятка других. Награждены премиями и другие произведения из вошедших в этот сборник: «Азартный игрок», «Помпа номер шесть», «Полный карман дхармы».
Paolo Bacigalupi
THE WINDUP GIRL
Copyright © 2009 by Paolo Bacigalupi
PUMP SIX AND OTHER STORIES
Copyright © 2008 by Paolo Bacigalupi
THE GAMBLER
Copyright © 2008 by Paolo Bacigalupi
MORIABE’S CHILDREN
Copyright © 2014 by Paolo Bacigalupi
MIKA MODEL
Copyright © 2015 by Paolo Bacigalupi
AMERICAN GOLD MINE
Copyright © 2019 by Paolo Bacigalupi
A FULL LIFE
Copyright © 2019 by Paolo Bacigalupi
FIXABLE
Copyright © 2019 by Paolo Bacigalupi
EFFICIENCY
Copyright © 2021 by Paolo Bacigalupi
THE SHALLOW STATE
Copyright © 2022 by Paolo Bacigalupi
Published in agreement with the author, c/o BAROR INTERNATIONAL, INC.,
Armonk, New York, U.S.A.
All rights reserved
Издательство Азбука®
– Нет, не надо мне мангостанов. – Андерсон тянет руку и показывает пальцем. – Вот, вот это.
Крестьянка улыбается, выставляя напоказ почерневшие от бетеля зубы, и тычет в сложенную рядом с ней горку фруктов:
– Да, вот их.
– Нго-о, – выговаривает она старательно, чтобы иностранец хорошо расслышал, и протягивает один на пробу.
– Не было таких раньше, – недоверчиво замечает Андерсон.
Он вертит диковину в руках, внимательно разглядывает со всех сторон. Больше похожа на цветастую актинию или на раздувшуюся рыбу-иглобрюха, чем на фрукт. Торчащие со всех сторон крупные зеленые усики щекочут ладонь. Шкурка отливает коричнево-рыжим – признак пузырчатой ржи. Андерсон принюхивается, но не чувствует ни малейшего запаха гнильцы. Похоже, плод совершенно здоров, хотя выглядит подозрительно.
– Нго, – повторяет крестьянка и, словно угадав мысли покупателя, добавляет: – Совсем новый. Пузырчатой ржи нет.
Андерсон рассеянно кивает. Бангкокский рыночный переулок-сой бурлит от утреннего наплыва покупателей. В воздухе висит неприятный запах, источаемый горами дурианов. В бочках с водой плещутся змееголовы и красноперые рыбы-пла. Тенты, сотканные из полимеров пальмового масла, провисают под тяжелыми лучами раскаленного тропического солнца. На землю падают тени от нарисованных на них вручную парусников торговых компаний и лика досточтимой Дитя-королевы. Мимо протискивается человек – он держит над головой кур, которых несет на убой; птицы хлопают крыльями, трясут алыми гребешками и отчаянно квохчут. Женщины в ярких юбках-пасин, улыбаясь, торгуются с продавцами – сбивают цены на пиратскую модификацию риса компании «Ю-текс» и томаты новой версии. Эти продукты Андерсона не интересуют.
– Нго, – снова говорит крестьянка, выводя покупателя из задумчивости.
Длинные зеленые усики щекочут ладонь, дразнят, требуют выяснить, откуда взялся этот фрукт, эта победа тайских генных хакеров – такая же, как томаты, баклажаны и перцы чили, которыми переполнены соседние прилавки. Все здесь так, будто сбылись пророчества грэммитской Библии[2], будто святой Франциск восстал из могилы и приготовился ступить на землю, неся щедрые дары – утраченные человечеством калории.
«И приидет он при звуке труб, и станет всюду рай…»
Андерсон крутит в ладони странный плод: ни дурного запаха, какой бывает при цибискозе, ни парши от пузырчатой ржи, ни крохотных узоров, которые оставляют после себя долгоносики с измененными генами. У Андерсона Лэйка своя карта мира: вместо стран на ней цветы, овощи, деревья и фрукты, но нигде среди них нет ни единой подсказки.
Нго. Тайна.
Он показывает крестьянке, что хотел бы попробовать фрукт. Та, проведя смуглым пальцем, легко счищает кожуру, обнажая бледную сердцевину – полупрозрачную, в прожилках, необычайно похожую на маринованные луковки, которые подают с мартини в Де-Мойне в клубах исследователей.
Андерсон берет плод и осторожно принюхивается. Пахнет цветочным сиропом. Нго. Невозможный фрукт. Еще вчера не существовал, еще вчера его было не найти ни на одном лотке во всем Бангкоке, а теперь – вот он, целые горы заняли все пространство вокруг этой чумазой женщины, которая сидит на корточках наполовину в тени тента. На шее торговки блестит позолотой и подмигивает Андерсону амулет: мученик Пхра Себ[3] – защита от мора, что напускают на растения компании-калорийщики.
Хорошо бы увидеть, как растет этот фрукт, думает Андерсон, на каком висит дереве, в листве какого кустарника прячется. Знать бы чуть больше, и можно предположить его род и семейство, сделать робкую попытку угадать, что за тайны генного прошлого жаждет разыскать тайское королевство. Но нигде ни малейшей зацепки, и остается лишь попробовать этот скользкий полупрозрачный шарик.
