Я оставляю картинку – пусть преданные зрители наглядятся на свою мученицу. Пусть поварятся в собственной ярости, отвращении, похоти, праведном гневе. Пусть внушат себе, что их в грош не ставят и даже презирают. А самое главное, пусть поверят, что их хотят принести в жертву.
Элис Нгуен не упускает возможности напомнить, что женщины постоянно подвергаются нападениям, и осведомиться, почему так называемые активисты на улицах не осуждают это, раз уж они трепетно заботятся о женщинах.
Джек Эрлан с квадратной челюстью кивает:
– Раньше эта страна не была столь толерантна к подобного рода зверствам.
Мне бы хотелось продолжить, но уже почти исчерпан объем внимания аудитории. Впрочем, своей цели мы добились: картинка взорвала Интернет и наши потогонные медиафабрики подхватили эстафету. Они будут продвигать тезис, что мои ненавистники – звери, обожающие смотреть, как псы терзают женщин. Они придумают самые громкие заголовки, найдут самые адреналиновые существительные и самые дофаминовые глаголы. Они предоставят нашим верным зрителям сделать все остальное, перекидывая информацию с телефона на телефон, с приложения на приложение и подстегивая себя упоительно яростными мемами, подбрасываемыми нами.
Зверье за дверью. Зверье вокруг. Зверье повсюду.
Свирепое зверье.
Это и к собакам относится.
Улыбаюсь в камеру. Позади меня лежит мой окровавленный труп.
– Наш следующий репортаж – с похода Ополчения свободы на Вашингтон. Следите за новостями!
Рекламный ролик. «Сенсотон», зубная паста для чувствительных зубов.
– Вы с Джамалом правы насчет толпы, – говорит Соня на утренней сценарной планерке. – Нью-йоркская полиция отряжает на борьбу с беспорядками большие силы. Власти чувствуют, что назревает взрыв, и спешат разогнать смутьянов.
– Как там наши камеры?
– У каждого копа в экипировке. Плюс миниатюрные у пяти наших групп под прикрытием, для негласной съемки. Похоже, внизу царит беспредел, а ведь полиция еще даже не начала освобождать улицы.
– Что у нас с походом Ополченцев?
– Много контрпротестующих. Кроме того, Лэнгстон, конгрессмен от Коннектикута, выступил с официальным заявлением, что открытое ношение оружия в Капитолии будет расцениваться как мятеж. Сказал, что шел на выборы с обещанием изъять и переплавить все стволы и что он своего добьется.
– Какой он расы?
Соня делает разочарованную мину:
– Белый.
– Ну что ж, все равно надо пригласить его на шоу. Он же псих.
Соня колеблется, у нее явно что-то другое на уме. Дэнни Лэнган, начальник отдела программирования, присутствует на совещании, и Соня смотрит на него.
– Что не так? – спрашиваю. – Не томи.
– Тебе не понравится. – Дэнни указывает на моего телохранителя.
Рохо Ортис, здоровяк. Увешан оружием, как рождественская елка игрушками: «глок» в плечевой кобуре, дубинка с утолщенным концом в рукаве, светошумовые гранаты, прицепленные к изнанке пиджака.
Я наняла Рохо, когда в студию стали приходить письма с белым порошком и некто, называвший себя братом Енохом, попытался проникнуть в мою квартиру с помощью нейлоновой веревки и охотничьего ножа. Рохо привел с собой мускулистых соотечественников, Нолана Тэма и Аджи Брежнева, и они сменяют друг друга, охраняя меня круглосуточно. На публичные мероприятия я зову всех троих.
У Рохо серьезное лицо.
– Здешняя охрана сообщила, что толпа пыталась проникнуть в здание.
Не могу удержаться от смешка:
– Ну уж этому не бывать! Новые двери – как в банковском хранилище.
Дэнни выглядит обеспокоенным.
– И все же, наверное, следует перевести тебя в безопасную студию.
– В Джерси? Черта с два! Мы остаемся здесь. – Я поворачиваюсь к Соне. – А знаешь что? Мы об этом расскажем после перерыва. Возле нашей студии буйствуют погромщики, пытаются ворваться. Подадим это в аспекте свободы слова. Ох, как взбеленятся наши друзья!
– Мисс Хэлленбах… – предпринимает новую попытку телохранитель, но я его перебиваю:
– Рохо, на мою жизнь покушались квакеры. Думаешь, я боюсь каких-то марширующих кретинов?
– И все же осторожность лишней не бывает.
– Лишней не бывает? Рохо, я тебя люблю, но позволь кое-что объяснить. Эта толпа внизу – золотой рейтинг. Соня! Ради бога, успокой трусишек.
Но на Сонином лице я с отвращением вижу желание вместе с Рохо и Дэнни запереться в джерсийском бункере.
– О господи! Вас уже трое?! – Я поворачиваюсь к Джамалу. – Ты тоже боишься протестунов?
– Не особо, – пожимает плечами Джамал.
– Вот, полюбуйтесь: у желторотого стажера хребет покрепче, чем у любого из вас. А ведь он даже денег не получает. Мы на всех рынках, во всех рейтингах номер один! Знаете, как подорожал наш полуминутный рекламный ролик? Вдвое! – Я встаю. – Ну же! Соберитесь! После перерыва займемся кретинами. Джамал, тащи сюда двойной эспрессо.
