— Тебе нужна медицинская помощь. У нас есть врач и кое-какое оборудование…
— А бинты есть?
Брюнет кивнул.
— Далеко идти? — я сомневалась, но бинты того стоили. Старый прилипал к ране и неприятно тянул, доставляя дискомфорт.
— Десять минут быстрым шагом.
— Ладно. Показывай.
Мужик усмехнулся и, развернувшись, дал отмашку остальным.
Продукты к тому времени оказались аккуратно сложены в продуктовые тележки, и процессия двинулась к выходу.
Очень сомневаюсь, что дойдем за десять минут.
Убежище находилось в здании банка. Высокое, бетонное, неприступное. Словно архитектор знал, для чего будет служить его творение, и учел все нюансы. Единственное уязвимое место — широкие стеклянные двери были забиты металлическими листами и забаррикадированы так, что остался узкий проход.
Груженые тележки все же проходили без проблем.
Я и брюнет замыкали процессию. Едва мы зашли внутрь здания, дверь за нами была закрыта и заперта громоздким тяжелым засовом.
Тележки с провизией спускали вниз в подвал. Я проводила их печальным взглядом. Меня не покидало ощущение, что я их больше не увижу. И вообще выбраться бы отсюда…
— Я провожу, пойдем, — окликнул меня мужик и стал подниматься по широкой лестнице. Я обреченно вздохнула и поплелась следом, надеясь, что подниматься придется недолго и не высоко.
Миновали три этажа. Кое-где на площадках попадались люди. Они с интересом разглядывали меня, не выражая при этом агрессии или страха. Значит, уверены в своей безопасности. Это и радовало и пугало одновременно.
Поднявшись на пятый этаж, я прислонилась спиной к стене и, не в силах больше стоять на ногах, сползла вниз и уселась на пол. Меч уперся в пол, веревка, удерживающая его, натянулась, и я зашипела, пытаясь встать, чтобы ослабить натяжение и уменьшить боль в груди.
И сумка такая тяжелая… Нет, это определенно хорошо, что мне есть что тащить, но плохо то, что сил уже нет.
— Еще один этаж. Давай, я понесу? — мужик подхватил мою непосильную ношу и остался стоять с невысказанным вопросом в глазах, рассматривая меня.
— Чего? — не выдержала я, расправляя плечи и морщась от нового приступа боли.
— Может и тебя понести?
— Нет. Спасибо, — отшатнувшись, попятилась и, обойдя мужика, стала подниматься по лестнице.
Он дышал мне в затылок, но не обгонял. Наверное, боялся, что рухну. Заботливый.
Шестой этаж оказался последним. Не обманул. Выше подниматься не стали.
Прямо по коридору, направо и открытая дверь. Внутри оказалось достаточно светло и пахло по больничному: стерильными инструментами и какими-то лекарствами. Я в них не разбиралась, несмотря на богатый опыт пребывания в таких местах.
Мужик поставил мою сумку на стул, стоящий у стены. Снял куртку, повесил ее на вешалку и отошел к раковине. Налил себе воду из жестяного ведра. Вымыл руки. Потом протер их спиртом. Одел белый халат и, повернувшись ко мне, совершенно серьезно произнес:
— Проходи. Будем смотреть.
— То есть ты — врач? — почему-то с сомнением в голосе спросила я.
— Да. Проходи, садись.
Прошла и села на кушетку.
— Разденешься сама или помочь? — доставая какие-то инструменты из шкафчика, как-то между прочим спросил доктор.
Промолчала, но куртку все же сняла. Затем стянула футболку. Хотела размотать повязку, но бинт ссохся из-за высохшей крови. Раздраженно фыркнула и потянула за край, пытаясь оторвать.
— Не надо так. Схватив мою руку, доктор опустил ее на кушетку и ножницами принялся резать бинт.
Через полминуты ковыряния повязка, наконец, была снята, а все, что прилипло к краям раны, бережно отмочено.
Увидев размеры бедствия, доктор побледнел, хотел что-то сказать, но все же промолчал.
Все так же молча промыл рану. Затем обеззаразил. Я ничего не чувствовала, будто все нервные клетки в изувеченной плоти давно погибли. Нет, боль, конечно, была, но тупая и далекая. Я даже не могла точно сказать, что именно болит.
— Нужно зашить, — сообщил доктор.
Я кивнула.
— Может ляжешь? — с сомнением в голосе спросил.
— А нужно? — я боялась расслабиться. Хотелось побыстрее убраться отсюда. Здесь, среди людей чувствовала себя в большей опасности, чем на пустых улицах города, кишащих деганами.
— Так будет удобнее. По крайней мере мне, — уточнил брюнет.
Легла на кушетку.
— Только давайте побыстрее, ладно? — попросила я, ощущая тяжесть во всем теле. Нечаянно могу и заснуть. А мне это вообще не надо.
— Постараюсь, — ответил доктор.
Шить — это слово такое привычное, но по факту доктор стягивал разошедшиеся края раны и скреплял специальными металлическими скобами.
Брюнет старался и делал все быстро, но все же время от времени останавливался и, всматриваясь в мое лицо, спрашивал, как я себя чувствую. Я только кивала, подтверждая, что в сознании и что со мной все хорошо. Правда спать хотелось жутко.
— Все, — оповестил доктор, когда я в очередной раз отключилась на секунду, чтобы тут же вздрогнуть, испугавшись этого неконтролируемого подкрадывающегося сна.
Села. Доктор смазал обеззараживающим клеем шов. Поверх намотал бинт. Плотный. Новый. Стерильный.
Подняла и опустила руки, проверяя на удобство наложенную повязку.
