— Нужно бороться за каждого. Только так мы сможем выжить, — попытался вразумить взбунтовавшихся Сашка. Но его пламенная речь потонула в очередном вое голодного монстра, и это стало решающим фактором в принятии решения. Мужчины похватали с земли рюкзаки и, даже не взглянув на нашу поредевшую компанию, скрылись в наступившей ночи, удаляясь в сторону убежища.
Антон выругался. Вместе с ним возле раненого товарища остался только Сашка. Низкий и полноватый парень неопределенного возраста. Друг подошел к главарю и ободряюще похлопал его по плечу.
— Дотащим, — без тени сомнения произнёс он.
— Я понесу, — голос тритоса, про которого я опять успела забыть, заставил мужчин обернуться, а меня вздрогнуть.
Мужчины переглянулись, а я попыталась не нервничать, потому что, кто знает, как в очередной раз разгоревшееся пламя в моей груди повлияет на парня.
— Не получиться. Если поднять Кирилла выше Анны, кровь потечет в обратную сторону.
Похоже тритоса это заявление не впечатлило. Он слегка изогнул бровь и будничным тоном предложил:
— Я донесу их обоих.
От неожиданности я поперхнулась слюной и закашлялась, а иной продолжал:
— Так будет намного быстрее. Необремененные грузом, вы сможете передвигаться с наибольшей скоростью. Шансы того, что вы выживете, только увеличатся.
— Может, ты тогда просто защитишь нас от нападающих деганов? — прокашлявшись, предложила я. От ужаса перед возможным тесным контактом с тритосом меня пробил холодный озноб, и сейчас разговор с ненавистным иным не казался уж таким отвратительно недопустимым занятием.
— Не интересно, — уставившись на меня, медленно произнес пришелец.
— Ладно. Если это твоё условие, мы согласны, — как-то совсем не приняв мое мнение в расчёт, согласился Антон. — Мы не в том положении, чтобы выбирать. Давайте поторопимся.
Мужчины засуетились, собирая разбросанные медицинские инструменты и застегивая сумки.
А я сидела с открытым ртом на краю фонтана и молча недоумевала, как же это все так получилось.
— Сначала Анна, — скомандовал явно переоценивающий свою власть главарь кучки выживших. — Тебе придётся забраться к нему на плечи, — это уже мне.
Я медленно перевела взгляд ощутимо округлившихся глаз с серьёзного брюнета на откровенно довольного Вархаэриуса.
— Анна? — Антон вопросительно смотрел на меня. — Если мы не поспешим, Кирилл может не пережить.
Я закрыла глаза и, сжав зубы, сглотнула тягучую слюну, пытаясь справиться с мгновенно пересохшим горлом. Собрав всю свою волю, поднялась и размяла затекшие ноги. Все тело стало вдруг каким-то ватным.
Тритос сделал шаг и, приблизившись ко мне почти вплотную, опустился передо мной на одно колено и протянул изувеченную руку в мою сторону, ту самую, которой швырнул меня в ту первую нашу встречу в лобовое стекло проезжающего мимо автомобиля. Захотелось заорать, но я лишь крепче сжала зубы и, не обращая внимания на протянутую руку, встала на его колено и, перекинув ногу, уселась на плечи, кривясь от отвращения и стараясь не трогать это мерзкое существо руками.
Поправила трубку, металлическая игла противно зашевелилась в вене. Но это такие мелочи по сравнению с тем, что иной порывисто выпрямился, и мне все-таки пришлось ухватиться за него, чтобы не свалиться. А затем тритос подошёл к лежащему на дне фонтана Кириллу и, вновь наклонившись, поднял парня.
— Осторожнее, — Антон, не особо заботясь о том, что перед ним иной, подошёл и поправил перебинтованную руку Кирилла. И потом добавил. — Нас не ждите. Кирилла нужно как можно скорее доставить в убежище. Там есть необходимые медикаменты. И медсестра. Ему помогут.
Тритос равнодушно отвернулся и, перешагнув борт фонтана, направился в ту сторону, в которой скрылась трусливая часть отряда выживших.
Добровольно сидеть на плечах у собственного врага было невыносимо. Спасала лишь одна мысль — что паренёк может выжить. А я как-нибудь уж потерплю. Я вынесу…
Вспомнив прошлую ночь, не смогла удержаться и съязвила:
— Среди прочих твоих извращений, ты ещё и носить на руках любишь?
— Да, — неожиданно серьёзно согласился тритос.
Я резко выдохнула, пытаясь подавить в себе моментально возникшее желание зажать между коленями блондинистую голову и открутить ее к чертям собачьим.
А вот желание язвить пропало. Поэтому я наклонилась, рассматривая бледное осунувшееся лицо Кирилла. На его груди покоилась покалеченная рука.
На руках тритоса парень смотрелся словно уснувший ребёнок. Ему бы проснуться, и чтобы все, что случилось, оказалось лишь сном, навеянным неудачной сказкой, рассказанной на ночь.
