— Ты издеваешься?! — прошипела, уставившись в блондинистый затылок. Сидеть на широких и чересчур твердых плечах тритоса оказалось не только пагубно для моей психики, но и крайне неудобно для попы, да и всего тела в целом. Прикасаться к иному было отвратно, и я старалась не держаться руками. Сидела, выпрямившись и немного откинувшись назад. Но спину начало сводить, да и ноги, на которые пала вся нагрузка по удержанию меня в столь неестественном положении, периодически отказывались выполнять свою функцию. И на фоне всего этого тритос откровенно не торопился и шёл медленно. Да черепаха, старая, древняя черепаха доползла бы уже до убежища. Но не мы.
— Нет, — отозвался Вархаэриус и, оттолкнувшись от земли, без предупреждения взмыл на несколько метров вверх.
— Чертов ублюдок, — прошипела я, хватаясь за первое попавшееся под руки, чтобы не слететь с плеч этого больного на всю голову. А под руку подвернулись уши. Мелькнула мысль оторвать, и я уже зажмурилась от удовольствия, мысленно переживая свою маленькую предварительную месть.
— Столб, — равнодушно сообщил тритос.
Не поняла, но переспросить не успела, как-то совсем неожиданно перед моим лицом замаячила толстая труба, и я чудом успела пригнуться, обхватив руками голову иного. В нос ударил пыльный теплый запах нагретого солнцем камня. В памяти солнечным бликом мелькнул отголосок прошлой жизни — мое солнечное детство, те его дни, когда мама ещё была жива. Давно я не вспоминала это своё прошлое, и от того, что причиной тому стал именно тот, кого я всей душой своей ненавидела, стало особенно тошно.
— Я все равно убью тебя, — пообещала я, всматриваясь в темноту ничего не видящим взглядом. Сияние не возвращалось, напоминая о себе лишь едва ощутимым теплом в центре груди. Сейчас я как никогда ранее была собой, подпустив мысли о прошлом и честно признавшись себе, насколько больно было потерять единственного по-настоящему родного человека. Как же страшно понять, что потерю уже не восполнить. Ничем и никогда.
Часто заморгав, смахнула с щеки упавшую с ресниц слезу.
— Ты меня понял? — стараясь разозлиться, прошипела я. Злость она привычнее и проще. Злость заглушает боль.
— Да, — отозвался тритос.
— Вот и хорошо. Не забудь, кто тебя должен убить. Если сдохнешь от чьей-то чужой руки, никогда не прощу и буду проклинать до конца дней своих. Теперь-то я знаю наверняка, Бог есть. Пусть и Тёмный. На что-то же он должен сгодиться.
Удивляясь своей разговорчивости, нервно передернула плечами и в который уже раз поправила иглу, торчащую из руки. Удивительно, что все еще есть чему вытекать. Не думала, что в человеческом теле так много крови. Антон сказал достать иглу, когда доберемся до убежища. И идти до него от фонтана всего минут десять. Это если нормально идти. Скосила глаза вниз, на бесшумно шагающего Вархаэриуса. Вновь захотелось съязвить, но я не успела, потому что тритос остановился.
— Ну что… — замерла, не закончив вопрос. Я расслышала гул. Через мгновение удалось разобрать голоса людей, они кричали. Но что именно?
— На убежище напали, — не трудясь изобразить хоть какую-то эмоцию, сообщил иной.
Ночь сразу же осветилась синим свечением, я выпрямилась, выдергивая из руки иглу с трубкой. Перекинув ногу, спрыгнула с тритоса. Кирилл все ещё был без сознания, но на смену смертельной бледности пришел здоровый румянец. Парень спокойно спал на руках иного.
Крики усилились, нужно было спешить. Нужно помочь людям.
— Его нельзя здесь оставлять, — взглянув в глаза иного, произнесла я. Тот с интересом смотрел на меня, но отвечать не спешил. — Донесешь его до убежища? — попросила я, стараясь не думать кого прошу и о чем.
— Для тебя это важно? — вскинув бровь и почему-то улыбнувшись уголком губ, спросил Вархаэриус. Его глаза, цвета жидкой ртути, смотрели в мои. Я кивнула, не отводя глаз.
— Хорошо, — неожиданно согласился иной.
— Хорошо, — повторила я. И не сговариваясь, мы одновременно сорвались с места, туда, где тишину ночи разрывали человеческие крики.
Сначала мы передвигались с одинаковой скоростью. Тритосу, видимо, совершенно было все равно есть ли кто-то у него на руках или же нет.
В очередной раз оттолкнувшись от земли, выхватила из-за спины меч, снова оборвав веревку его удерживающую. Усилившийся ветер бил в лицо, откидывая назад волосы и забиваясь в нос. Пахло дождём. До меня долетела одна из первых капель и, ударившись о щеку, скатилась, оставив за собой влажную дорожку.
Я перестала следить за тритосом, сосредоточившись на убежище, от которого меня отделяла лишь пара стоящих бок о бок многоэтажек.
Что же там случилось? Деганы нагнали сбежавших мудаков? Или что-то похуже?
Обогнув многоэтажку, я оказалась у дороги. Здание банка находилось там, за этой двухполосной дорогой. На площадке перед банком стоял корабль иных. Погрузочный отсек был открыт, и в него тритосы заталкивали сопротивляющихся людей.
Я не остановилась. Даже не попыталась подумать. Только краем сознания отметила, что бинт на груди задымился, поддавшись тлению.
