— Этот свет, Анна, он нужен, чтобы возродить планету.
Я опустила глаза, рассматривая затухающие языки пламени.
— Я не знаю всех подробностей, но вот это, — он показал пальцем на пламя — это огромная сила. Ради неё иные прилетели на Землю. Ради неё они почти уничтожили человечество.
— Что это вообще такое и откуда? — прошептала я, наверное, впервые по- настоящему задумавшись над природой того, что поселилось в моем теле. До этого как-то ни времени не было ни возможности.
— Это Душа… — глухо прохрипел тритос. Он уже выпрямился и перестал кашлять, выглядел вполне себе здоровым, только вот темные подпаленные следы от моих пальцев на его шее напоминали о случившимся. Я непонимающе уставилась на иного, тот сглотнул и скривился, но все же продолжил. — Душа планеты. Люди этого не знают, но жизнь на планете возможна только в том случае, если эта планета сама живая. Душа — энергия, которая управляет потоком жизни всего сущего. Все существа на планете — дети ее Души. Они рождаются из Души и в неё же возвращаются после смерти. Все живое тесно связано. Мой народ знал об этой связи. Мы знали о Душе нашей планеты. Потому что мы рождались из локусов — энергетических коконов, которые образовывались в плоти планеты и были соединены между собой единой психоэнергетической сетью. У вас не так, — как-то странно посмотрев на меня, уточнил тритос. Я растерянно кивнула, а он продолжил. — Мы рождались со знанием того, откуда пришли и куда уйдем. Жили слишком долго, умирали редко. Жизнь, когда она слишком просто даётся — часто лишена смысла. Тритосы пытались найти его. — Вархаэриус поднёс к лицу свою правую изуродованную бугрящимися шрамами руку и, разжимая и сжимая длинные с узловатыми деформированными суставами пальцы, зло усмехнулся. — Мы зациклились на своих телах, пытаясь усовершенствовать их…Тело — вот то, что мы поставили во главу угла. Самые именитые глоги с рвением маньяков работали над модифицированием генов расы жителей Дома Света. Сильнее, выше, быстрее, больше… У нашей жадности не было границ, но они были у наших тел. Вскоре глоги достигли потолка в генной модификации, и, чтобы они не пробовали, лучше уже не становилось. Было вынесено предположение, что все возможные изменения расы, заложены в Душе планеты и то, чего там нет, просто невозможно. Так что наша раса впала в уныние, которое продолжалось несколько десятилетий. Ну, а потом кто-то из светил науки придумал изменить саму основу — Душу планеты — сердце Дай Тритоса. Ты не представляешь насколько это было волнительно, — почему-то обращаясь только ко мне и совсем не обращая внимания на Антона, сообщил иной. Его губы в очередной раз скривились в некоем подобии усмешки, только вот глаза были совершенно пустыми. — Мы отмечали победу над небесами, Вселенной, Богами. Мы возомнили себя вершиной разума. Только вот никто не ожидал, что, попытавшись изменить первоисточник, мы нарушим хрупкое равновесие, из которого был склеен наш Мир, и все рассыплется прахом.
Тритос замолчал. Брови на переносице сошлись, породив вертикальный излом морщины. Бледное лицо исказила гримаса боли. Я замерла, стараясь понять какие эмоции вызывает во мне выставленная напоказ боль пришельца. Внутри было пусто. Ни привычной ненависти, ни жалости. Пусто.
— А дальше? — даже не пытаясь изобразить сочувствие, поторопила я замолчавшего иного. Тот словно вынырнул из глубины своих воспоминаний, взгляд серых глаз снова стал осмысленным:
— Кроноган, главный глог Дай Тритоса, изобрёл вещество, способное расширить рамки дозволенного, заложенные в Душе планеты. Вещество было доставлено в самое сердце планеты — Колыбель Души. Казалось, все прошло успешно. Первые несколько месяцев раса процветала. Без особых усилий тритосы приближались к столь желанному совершенству… — замолчав, Вархаэриус опустился на диван и откинулся на спинку, расслабившись и довольно улыбнувшись. Его настроение менялось, за какие-то доли секунды и это сбивало с толку. Я растерянно заморгала, а тритос, как ни в чем не бывало, продолжил. — А дальше вы знаете. Тритосы начали меняться, превращаясь в монстров. Хотя в нашем случае масштабы были крупнее. Менялась и сама Душа планеты. Она сама превращалась в монстра. Наш дом — Дай Тритос обратился в безумное пылающее чудовище. Многие из нас смогли спастись.
Но, чтобы избежать влияния Великого Изменения, нам пришлось сбежать на самые задворки Вселенной. Бездомные безумные уроды, мы скитались от галактики к галактике, пытаясь найти себе приют. Но живые планеты надёжно охраняют своих чад. А мертвые… они не пригодны для жизни.
— И что же заставило вас вернуться? — не сдержавшись, поторопила я вновь замолчавшего тритоса.
Тот снова улыбнулся. Сейчас он напоминал сытого и от того довольного кота, который нежился в солнечном пятне.
— Хотелось вернуть себе дом. Чем больше проходило времени, тем сильнее становилась потребность вернуться. Вскоре это стало наваждением, призрачной целью, которая и стала смыслом нашего существования. Жить, чтобы наконец вернуться.
