Некоторые из Детей восприняли местную жизнь со слишком большой готовностью, забывая цивилизацию. Другие никак не могли привыкнуть к своему падению с Неба. А вот такие, как Джо, внушали Равне веру, что они – если дать им время – сумеют преодолеть суровую судьбу.
Купеческие лавки остались позади, и они шли теперь через ту часть города, где в последние годы поставили общественные здания. Джоанна будто не замечала ничего, была где-то далеко и улыбалась этой блуждающей улыбкой.
– Сперва туго пришлось, а потом мы разоблачили Хранителя и победили властителя Булата. А с тех пор… – В голосе ее зазвучало удивление. – В общем, отличное время идет. Столько надо сделать! И Фрагментарий, и Академия Детей, и…
– Ты вся погрузилась в создание нового мира, – подсказала Равна.
– Я знаю. Но сейчас все даже еще лучше. С тех пор как мы начали встречаться с Невилом, жить стало куда веселее. Меня заинтересовали личности
Равна протянула руку, тронула Джоанну за плечо.
– Так что когда…
Джоанна засмеялась:
– Ах, Невил такой традиционалист! Я всерьез думаю, что он ждет от меня предложения. – Она посмотрела на Равну, улыбаясь теперь и весело, и хитро. – Смешно сказать, но как раз после этого дня рождения я именно так и поступлю!
– Так это ж чудесно! Ох, какая будет свадьба! – Они остановились, радостно улыбаясь друг другу. – Уж не сомневайся, что Резчица придумает новые церемонии.
– Ага, она мою репутацию использует немилосердно.
– Ну и отлично. Это на самом деле значит для нас даже больше, чем для Стальных Когтей. Вы с Невилом очень популярны – он среди Детей, ты среди них. Может быть…
– Что может быть?
Равна вытащила Джо на середину улицы – ей не хотелось, чтобы к ним принюхивались проходящие стаи.
– Да просто мне жуть до чего надоело быть королевой-соправительницей.
– Равна! Это же так полезно было все эти десять лет! И Резчица сама это предложила. В истории этого мира есть прецеденты, и в нашей тоже.
– Да, – согласилась Равна. – На Ньоре.
В Век Принцесс была старшая принцесса и младшая, Теки. Сам Век Принцесс повторялся в истории любой известной человеческой цивилизации – в той, в частности, которая породила и Сьяндру Кей, откуда родом Равна, и царство Страум, родину Джоанны.
Страумцы не очень любят оглядываться назад, но Равна им рассказала о Веке Принцесс. В Академии она с помощью этой истории строила мост между людьми и Доменом.
– Ты должна радоваться, что ты соправительница, Равна. Ручаюсь, что ты играла в королеву, когда была ребенком.
Равна замялась – как-то неловко было признаваться.
– Да, наверное. Я поняла, что реальность… обескураживает, и для начала мне было необходимо стать равной королеве. Но сейчас вы, ребята, уже твердо встали на ноги. А мне нужно сосредоточиться на внешних срочных делах. У нас всего несколько столетий до того, как в город ворвутся по-настоящему плохие парни.
Равна не рассказывала детям о своем сумасшедшем сне или о глюке зонографа. Повторений не случалось, а данные были весьма ненадежные. Но она стала работать изо всех сил и так же изо всех сил старалась не выглядеть сумасшедшей.
Равна отвернулась от Джоанны. Несколько шагов она смотрела только под ноги, аккуратно ступая по булыжникам.
– А может быть, и того меньше. У флота Погибели не осталось работающих рамскупов, но наверняка они могут несколько килограммов разогнать до субсветовой. Может, у них сохранилась и связь с богом, может, они даже нашли способ прикнопить нас на световой скорости. И я все время должна сейчас посвятить тому, чтобы мы были готовы их встретить.
Джоанна не ответила. Равна еще несколько шагов помолчала, потом повторила главное:
– То есть я должна больше времени проводить на «Внеполосном». В конце концов, я библиотекарь, и в такой ситуации, как сейчас, любое отклонение от этой работы будет пустой тратой сил. И лучше всего будет, если соправителями у Резчицы будете вы с Невилом.
Пораженная Джоанна уставилась на Равну:
– Ты с ума сошла?
Равна улыбнулась:
– В этом в разное время обвиняли нас обеих.
– Ха! – возразила Джоанна и обняла Равну за плечи. – Если мы обе и спятили, то очень по-разному. Равна, ты нам
– Знаю. Я мать-вожатая ячейки скаутов, оставшейся от всего человечества.
Эта старая и капризная жалоба должна была бы вызвать у Джоанны улыбку, но девушка осталась серьезна до свирепости.
– Равна, ты мать всех нас, кто остался здесь. Десять лет назад мы были несмышленышами, а для стай – диковинными животными. Ты нас удержала всех вместе и была нам матерью – иначе бы большинство из нас умерли бы в спячке, а немногие выжившие одичали бы в здешней глуши!
