Из всех жертв Белль была менее всего известна, а еще полгода назад Тимора посчитали бы самой меньшей из человеческих потерь. Но сегодня – Дети застонали. Кто-то из них побежал вперед, стараясь угнаться за стаями-солдатами, ровной рысью пробегающими мимо. Но мерзлые колеи дороги не особенно способствуют бегу двуногих – ребята просто устроили на дороге пробку. Равна догнала их, убедила идти быстрым шагом по краю дороги. Даже Хейда сбавила темп.
Коттеджи почти все остались позади. Фонари были только у немногих, но Равна убедила остаться с ними один взвод стай, и нефтяные факелы солдат освещали путь. И сегодня этот свет был нужен по-настоящему, даже людям. Небо было полностью темно – ни северного сияния, ни луны, ни звезд. Она не смотрела сегодня погоду, но облачный покров наверняка сплошной и толстый.
Процессия прошла еще тысячу метров. Билл сообщил – то есть «Внеполосный» передал, что больше жертв нет. Все остальные Дети пересчитаны. Джо и Странник в воздухе и летят на юг.
Сейчас на южном горизонте что-то такое виднелось – может быть, просвет в облаках. Свет, очень похожий на северное сияние. Ребята показывали его друг другу, и кто-то сказал:
– Цвет странный.
Хейда влезла на придорожный сугроб, встала, покачиваясь, на его гребне.
– Это зарево! Пожар!
По эту сторону Маргрумского обрыва гореть могло только одно: тропиканское посольство.
Пожар был невелик. Похоже было, что горела только небольшая зона возле центральной башни. При свете солдатских факелов особого ущерба видно не было. Главные ворота были открыты. Две стаи в военном строю охраняли вход. Поодаль в темноте виднелись четыре резервных стаи. Здесь же было множество штатских стай и часть Детей – мельтешили перед воротами, и солдаты их дальше не пропускали.
Равна подошла к воротам, за ней Овин, Хейда и другие Дети с «Внеполосного».
Били решительно вышел вперед, говоря в рацию:
– Да. Понял. – Чуть не доходя до линии постов, он махнул рукой всем прочим, прося отойти. – Ребята, прошу прощения, там все еще следы смотрят.
Равна шагнула еще на пару шагов, оказалась с Ингвой лицом к лицу.
– Что с Тимором, Гери и Эдви? Они могут там быть.
Слова эти выскочили сами – Равна действительно не собиралась конфликтовать.
Били понизил голос:
– Отведи этих людей, Равна. Пожалуйста. Веди себя ответственно.
– Пропустите Равну, господин Ингва. Королева о ней говорила особо.
Это сказала стая из тени, за линией постов. Один из камергеров Резчицы.
Может, Били и помрачнел – в тусклом свете трудно было сказать, – но выражение это мелькнуло и исчезло. Он махнул рукой Равне, пропуская, потом остановился и крикнул пришедшей толпе:
– Все в порядке, Равна там нам поможет. Она была бы очень вам благодарна, если бы вы нам дали место для работы, люди.
Равна не стала задерживаться, чтобы ему возразить, но…
Тот самый камергер и Ганнон Йоркенруд отвели Равну в глубь территории посольства. У обоих были лампы, и Йоркенруд размахивал своей во все стороны, а голос у него был ликующий и злобный:
– Мы этих гадов взяли к ногтю!
В другой руке у него был топор – окровавленный?
Равна впервые попала в это так называемое посольство. Главное здание вполне соответствовало рассказываемым легендам. Кое-как собранное из кусков металла и полированного камня, предметов, отбитых от общественных зданий и превращенных в декорации интерьера. Акустической обивки на голых стенах не было, зияли дыры, которые могли означать недавние изъятия. В ямах валялся мусор. Высоты потолков почти хватало на то, чтобы человеку идти, не сгибаясь, но тропы среди мусора были недостаточны для уединения стаи, и не было расширений, где две стаи могли бы вежливо разойтись. Здесь и там в проемах стен видны были солдаты Резчицы, обыскивающие другие коридоры.
Они миновали выбитые двери. Воздух стал здесь теплым и влажным, пахло немытыми телами и ладаном. Камергер повел их по лестнице, окружавшей центральную башню. Ганнон шел следом, продолжая злобный рассказ на тему «как мы им сегодня врезали».
Лестница кончалась дверью с разбитым замком. Камергер потянул ее, приоткрыв, и ветер повеял мимо пришедших в открывшуюся комнату. Послышалось межстайное бульканье камергера с какой-то стаей внутри. Равне показалось, что она услышала аккорд, означающий и «слишком тут тесно», и «заходите». Камергер повел мордами, показав на Ганнона и Равну:
– Вы двое заходите, будьте добры, я останусь здесь.
Он частично сбежал вниз по лестнице – элементы распределились на максимальную ширину, когда стая еще могла думать. Тот, что оказался внизу лестницы, мог разговаривать с солдатами в центральном зале.
Равна и Ганнон вошли, сквозняк захлопнул за ними дверь.
