Неуютный, выморочный мир – Румыния после падения режима Чаушеску. Нищая, голодная, стыдящаяся сама себя страна, где ближайшие соседи не доверяют друг другу, где покупается и продается все – убеждения, совесть, дети. Случайные союзники, ирландский священник Майкл ОРурк и американский врач Кейт Нойман, сталкиваются здесь не только с человеческим злом, но и с инфернальными силами, уходящими корнями в мрачные тайны Средневековья.
Dan Simmons
CHILDREN OF THE NIGHT
Печатается с разрешения автора и литературных агентств Baror International, Inc. и Nova Littera SIA.
© Dan Simmons, 1992
© Перевод. В. Малахов, 2022
© Издание на русском языке AST Publishers, 2022
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers. Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
Симмонс не просто честно излагает свою версию произошедшего, он делает это на 100 % правдоподобно. Это первая прочитанная мною книгу автора, но теперь уж точно не последняя!
Обычно я никогда не забегаю вперед, чтобы узнать окончание истории, но, читая эту книгу, я так волновался о судьбе героя, что не устоял.
Любая история про вампиров – особенный жанр, который стремится скорее слегка сфальшивить, чем сохранить в неприкосновенности своим первоначальные мифологические корни. Симмонс же, сохраняя эти самые корни, добавляет… реализма. Представьте себе треугольник: верхний угол – «Дракула» Брэма Стокера, левый угол – «Жребий Салема» Стивена Кинга, а правый – «Дети ночи».
Мы вылетели в Бухарест почти сразу же, как закончилась стрельба, и приземлились в аэропорту «Отопени» вскоре после полуночи 29 декабря 1989 года. Нашу группу из шести человек, составлявших полуофициальный Международный наблюдательный контингент, встретили возле моего самолета «Лир». Для меня к трапу подкатили инвалидное кресло, но я отмахнулся и дошел до микроавтобуса сам, что было непросто. Нас провели через толчею, которая с начала румынской революции считалась таможней, а затем посадили в микроавтобус Национального бюро по туризму, предназначенный для особо важных лиц. Нам предстояла девятимильная поездка до города.
Встречавшая нас Донна Уэкслер из американского посольства показала на два пулевых отверстия в стене, возле которой стоял микроавтобус, но все и думать об этом забыли, когда проезжали по кольцевой развязке, соединяющей аэропорт с шоссе, и доктор Эймсли просто показал в окно.
Вдоль основного проезда, где в обычных условиях стояли бы такси, расположились танки советского образца, длинные стволы которых были направлены в сторону въезда на территорию аэропорта. Шоссе и крышу здания аэропорта обрамляли мешки с песком, а натриевые лампы желтоватым светом освещали каски и оружие солдат-охранников, оставляя в тени их лица. Другие люди – кто в форме регулярной армии, кто в пестрой одежде революционной милиции – спали возле танков. На какое-то мгновение создалась полная иллюзия, будто все дорожки усеяны трупами румын, и я затаил дыхание, медленно выдохнув лишь после того, как один из «трупов» потянулся, а другой закурил сигарету.
– На прошлой неделе они отбили несколько контратак войск режима и сил секуритате, – шепнула Донна Уэкслер. По ее тону было ясно, что для нее это волнующая тема.
Раду Фортуна, маленький человечек, торопливо представленный нам возле аэропорта в качестве гида и уполномоченного переходного правительства, повернулся на своем сиденье и широко улыбнулся, словно его нимало не трогало происходящее.
– Они убивать много секуритате, – громко сказал он, улыбнувшись еще шире. – В три раза больше людей Чаушеску пытались взять аэропорт… В три раза больше их убили.
Уэкслер кивнула и натянуто улыбнулась, явно почувствовав себя не в своей тарелке. Доктор Эймсли перегнулся через проход. Отблеск последней натриевой лампы осветил на несколько секунд его лысину, а потом мы въехали в темноту пустого шоссе.
Я увидел только слабый отсвет улыбки румына во внезапно наступившей темноте.
– Чаушеску конец, да-да, – подтвердил он. – Вы знаете, они взяли его и эту его суку жену в Тырговиште… сделать… как вы это называть?… суд.
Раду Фортуна опять засмеялся, и смех его звучал одновременно и по-детски, и жестоко. Меня слегка знобило. Автобус не отапливался.
