– Если предположить, что вирус Д не делает различий между инфицированными комбинированным иммунодефицитом клетками, то тогда, с точки зрения теории, мы смогли бы наблюдать за процессом связывания клеток антигенных маркеров хелперных Т-лимфоцитов в культивированных ранее моделях комбинированного иммунодефицита.
Кейт посмотрела на собеседницу – их лица разделяли два слоя пластика шлемов. На данный момент эксперименты продолжались всего несколько дней, но ей требовались ответы для собственной работы.
– Вам удалось убедиться в своих предположениях? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Черта с два, – ругнулась Чандра.
Она хотела было потереть нос и лишь потом вспомнила, что пластиковое окошко костюма не позволит ей этого сделать.
– Прошу прощения. Ах да… мы зафиксировали связывание Д и с пораженными комбинированным иммунодефицитом клетками больного, и с образцами культур. Это весьма напоминает модель ВИЧ.
Чандра относилась к тому типу исследователей, которые теряли почти весь интерес к предыдущим этапам проекта, как только они завершались. Но Кейт намеренно позволила ей поработать несколько дней, не отвлекая на доклады и отчеты; теперь же она ждала результатов.
– Когда ВИЧ связывается с антигенным маркером, – сказала Кейт, глядя на образцы культур своего приемного сына, будто могла рассмотреть идущие там процессы, – инфекция Т-лимфоцитов оказывает некоторое цитопатическое воздействие и, очевидно, способствует появлению… следов – так вы их, кажется, называете? Таких как образование многоядерной синктии в виде гликопротеина-120 на поверхности зараженных клеток с антигенными маркерами других клеток-носителей антигенных маркеров. В этом состоит, по крайней мере частично, причина того, что мы наблюдаем резкую потерю хелперных Т-лимфоцитов, несмотря на то что ретровирус иммунодефицита инфицирует в крови… аж одну из десяти тысяч клеток.
Чандра смотрела на нее, будто забыла, что Кейт занималась гематологическими исследованиями.
– И что? – Кейт старалась говорить не слишком резко. – Так вы наблюдаете эту же самую формацию синктии?
Чандра помотала головой.
– Я помогала внедрять лечение ВИЧ-инфицированных инъекциями рекомбинантного растворимого протеина антигенного маркера, чтобы приостановить на этом этапе развитие болезни за счет замедления формации синктии. Но в случае с вирусом Д это не сработает.
У Кейт екнуло сердце.
– Почему?
– Фермент интегразы вируса Д не переносит вторгающуюся транскрибированную ДНК, как мы привыкли наблюдать в подобных случаях.
Сквозь пластик на Кейт глядели очень умные и очень яркие глаза Чандры.
– Каково соотношение? – спросила Кейт. Если оно слишком мало, то шансов клонировать искусственный вирус Д остается совсем немного.
– Из первой сотни проверенных проб, – в голосе Чандры появилось напряжение, – мы определяем инфекцию с вероятностью девяносто восемь и девять десятых процента.
Кейт будто получила удар под дых. Убедившись, что стойка позади нее пуста, она присела.
– Девяносто восемь и девять десятых?
– По самым скромным подсчетам.
Кейт покачала головой. СПИДу, чтобы убить человека, достаточно инфицировать один из тысячи или десяти тысяч лейкоцитов. Вирус Д оказался настолько стойким, что перепрограммировал почти все клетки организма хозяина в течение считаных часов после заражения.
– А цитотоксичность? – спросила Кейт. Столь стремительное и всеобъемлющее заражение клеточного ядра должно иметь ужасные побочные эффекты.
Чандра пожала плечами.
– С точки зрения микробиологии… ноль. Конечно, процесс переноса и трансфекции требует массу энергии… что вы и подтвердили, выявив повышение температуры тела ребенка в ходе этого процесса. После поглощения крови и реконструкции ребенок представляет собой химикогенетический плавильный тигель. Но фактически все происходит в основном за несколько часов, хотя, судя по нашим предварительным исследованиям, для окончательной генетической ассимиляции нужна примерно неделя.
Кейт показала рукой в перчатке на другие культуры.
– А образцы ВИЧ?
Чандра моргнула.
– Поскольку нам хорошо знакома диагностика ВИЧ посредством вирусного детектирования, я использую этот способ для вторичной проверки. Мы берем кровь больного – пардон, кровь Джошуа – и культивируем ее совместно с матрицами комбинированного иммунодефицита и СПИДа, используя клеточную цепочку или обычные лимфоциты антигенного маркера, стимулированные фитогемагглютинином и интерлейкином-2. С вирусом иммунодефицита мы делаем пробу по некоторым культурам на ревертазу, на присутствие антигена р24. Потом мы все это перепроверяем с культурами комбинированного иммунодефицита и культурами Джошуа, сделанными в это же время.
– Каковы результаты?
– В культурах вируса Д ревертаза вполне просматривается, хотя, как я говорила, без цитотоксичности. Анализ на антиген р24 с вирусом Д не срабатывает, что очень обидно, потому что у больных с ВИЧ антиген иногда можно обнаружить прямо в образце крови с помощью ферментного иммуносорбентного анализа.
Кейт кивнула. Она тоже надеялась на то, что этот относительно простой способ будет для них доступен.
