– Ох, Эдвард, я так благодарен Небу, что меня дернуло вдруг сегодня сходить к ловушке! – воскликнул Хамфри. – Представь, вот был бы ужас, если бы я обнаружил его уже мертвым. После этого мне бы уже никогда не глядеть на коров с удовольствием, потому что они навсегда для меня связались бы с его гибелью.
– Да, Хамфри, Бог тебя уберег сегодня от самого страшного, – согласился с ним старший брат. – Но что нам теперь с ним-то делать? – перевел он взгляд на цыганенка.
– Ну, если он, например, решит с нами остаться, то я совершенно не против. Он мне станет большой подмогой в коровнике, – заявил Хамфри.
– До чего же ты, брат, последователен, – хохот одолел Эдварда. – По-твоему, раз он попался в твою ловушку, то должен отправиться ровно туда же, куда все пойманные тобой коровы!
– Знаешь, давай не опережать события, – в свою очередь засмеялся Хамфри. – Вот приведем его окончательно в норму, а там будет видно. Возможно, ему совсем не захочется оставаться с нами.
Дома они перенесли его из повозки в комнату Якоба и, так как стоять он еще не мог, уложили в постель. На обеих девочек новый охотничий трофей брата произвел весьма сильное впечатление, узнав же, как он достался ему, они моментально прониклись сочувствием к незнакомцу и первым же делом сварили ему жидкую кашу. Потом Элис придерживала его в сидячем положении, а Эдит кормила с ложечки. Съев все до последней капли, он тут же откинулся на подушки и крепко уснул, проведя в таком состоянии всю оставшуюся часть дня и последовавшую за ним ночь. Зато наутро почувствовал себя настолько лучше, что уже смог добраться самостоятельно до общей комнаты.
– Ну и как же тебя зовут? – спросил Хамфри.
– Пабло, – последовал четкий ответ.
– А ты говоришь по-английски? – задал новый вопрос Хамфри.
– Немного есть, – отозвался с каким-то странным акцентом его «охотничий трофей».
– Как же тебя угораздило провалиться в яму? – не очень-то понимал Хамфри.
– Не видеть дырка, – развел руками он.
– Ты цыган?
– Гитано, гитано, это есть слово одно и то же с цыгано, – радостно покивал Пабло.
Хамфри задал ему еще много вопросов, из ответов на которые выяснилось, что Пабло вместе со своим табором мигрировал в сторону побережья. Дорога их шла через Новый лес, где они и разбили свои палатки. Пабло отправился ставить ловушки на кроликов и в темноте угодил в коровью ловушку Хамфри. Три дня и три ночи он пытался оттуда выбраться, а потом потерял сознание. Отца своего Пабло никогда не знал, мать же была из этого самого табора, который, по его разумению, уже успел сняться с места и следует дальше. Какой они для себя наметили окончательный пункт назначения, он не имел никакого понятия, берег же моря слишком велик, чтобы было реально их там отыскать. Впрочем, ему и не очень хотелось вновь с ними встретиться, ибо с ним обращались там дурно. Предложение братьев остаться у них и работать на ферму он встретил весьма благосклонно, добавив, что, если они отнесутся к нему по-доброму и не заставят трудиться до полной потери сил и здоровья, он согласен для них готовить, ловить птиц и кроликов и делать еще много всего полезного.
– Только предупреждаю: вруны или воры в доме нам не нужны, – строго глянул на него Эдвард. – Ты согласен жить с нами честно?
Пабло задумался, а потом энергично кивнул.
– Тогда мы берем тебя на испытательный срок, – продолжил Эдвард. – Выдержишь, станем друзьями, и тебе будет жить у нас хорошо и уютно. А если будешь вести себя плохо, придется нам тебя выгнать. Ты все понял?
– Буду хорош, как могу, – с очень серьезным видом пообещал Пабло, на чем беседа и завершилась.
На вид он тянул приблизительно лет на пятнадцать. Невысокого роста, смуглый, с очень правильными чертами лица, огромными черными глазами и белозубой улыбкой, он подкупал своей непосредственностью, и больше всех остальных обитателей домика Якоба был к нему расположен Хамфри, едва случайно его не отправивший на тот свет.
– Я действительно думаю, что этот Пабло нам станет очень полезен, – убеждал он старшего брата. – Надеюсь, он нам не врет и действительно станет вести себя честно. Ну да на деле все быстро выяснится. Поглядим, на что он способен. Только сперва нам, конечно, надо здоровье его привести в порядок.
– Естественно, мы должны постараться для него сделать как можно больше, – был совершенно согласен с ним Эдвард. – Он ведь по нашей милости потерял своих соплеменников. Хороши бы мы были, если бы выгнали человека, которому даже податься некуда. Вот только, в отличие от тебя, я совсем не уверен, что он действительно сможет себя хорошо вести и тем более быть нам полезен в работе. Все, что я слышал об этих цыганских таборах, как-то не очень располагает. Если его приучили с детства таскать все, что плохо лежит, боюсь, его уже не заставишь жить по-другому. Хотя мы, конечно, с тобой постараемся и пока будем верить в лучшее.
