С детьми сразу начали работать психологи. А тем временем мы в Москве готовили операцию по задержанию педофила. Около месяца мы вместе с оперативниками одного из ведомств МВД России и сотрудниками службы безопасности фирмы придумывали план. Ездили в Егорьевск, опрашивали соседей, встречались с врачами и психологами, работавшими с детьми. В местную полицию никаких заявлений не подавали – ходили слухи, что стражи порядка покрывают нескольких влиятельных в городке педофилов и про притон в развалюшке знали. Один крупный бизнесмен согласился оплатить все расходы на видеокамеры, спецодежду, транспорт.
Оперативники действовали по собственной инициативе – начальство не поддержало их частые поездки из Москвы в Егорьевск. На аргументированные доводы о том, что в городе происходит черт знает что, много лет страдают дети, а на местном уровне сделать ничего невозможно, они получили ответ: «Ну и что! Вы еще вертолеты поднимите и спецоперацию устройте! Ваша задача – выполнять приказы!» Опера не послушали. Субботним ноябрьским утром мы собрали всю нашу команду, вооружились спецтехникой и отправились в Егорьевск.
Около десяти утра в город въехали две черные «тойоты-камри» без номеров. Одна машина сразу отправилась в интернат, вторая незаметно припарковалась за церквушкой, неподалеку от которой находился тот самый дом. Один человек пошел в местный отдел МЧС – договариваться об установке средств оперативного наблюдения в доме под видом пожарного надзора. Начальник местного отдела МЧС все понял правильно, дал свое согласие и выделил два комплекта форменной одежды. Уже через пару часов в дом педофила постучались. Установить оборудование в тот день не удалось, но сдаваться никто не собирался.
Город обложили по всем фронтам. Выяснилось, что с детьми забавляется не один педофил. В течение недели в Егорьевске задержали двоих извращенцев. Сейчас оба отбывают наказание в местах лишения свободы. Один из них, Игорь Иванович Митько, получил тринадцать лет лишения свободы[7].
Одиннадцатилетний мальчик так и не смог адаптироваться. Он остался на уровне развития трехлетнего ребенка и не заговорит никогда. Сейчас он в психиатрической больнице. Мать забрала двух оставшихся детей и была вынуждена снять квартиру, испугавшись лишения родительских прав. Социальные службы не пытались оградить детей от матери-алкоголички, которая потворствовала издевательствам над малышами. Решили, что даже с такой мамой им будет лучше, чем в детском доме.
Есть много вопросов, на которые я пока не могу найти ответа. Например, почему часто бывает так, что дети годами подвергаются насилию, об этом знают или по крайней мере догадываются окружающие, но все упорно молчат. Почему именно по этой категории преступлений латентность превышает 80%? Ведь мы живем не в безвоздушном пространстве, а в социуме, где люди постоянно общаются друг с другом, а дети растут в окружении родителей, учителей, одноклассников, соседей. За всю свою практику я не сталкивалась ни с одним случаем, когда ребенок подвергался насилию и об этом никто не знал.
Большинство детей подвергаются сексуальному насилию именно в семье, со стороны близких родственников – старших братьев, отчимов, собственных отцов и дедушек, а также хорошо знакомых ребенку мужчин – соседа, учителя, вожатого в лагере.
Когда ребенок начинает общаться с педофилом, он меняется на глазах – замыкается в себе, много времени старается проводить в одиночестве, теряет друзей, грубит родителям. У него появляются секреты. Но взрослые предпочитают не замечать. Они все знают, догадываются или по крайней мере чувствуют, но спасать своего сына или дочь не спешат.
Особенно, как бы страшно это ни прозвучало, грешат этим матери.
Мать подсознательно старается вытеснять страшные мысли и до последнего момента убеждает себя в том, что этого не может быть. С ее ребенком такого никогда не случится.
Даже когда дочь в подробностях рассказывает маме о домогательствах со стороны отчима, та предпочитает обвинить ребенка в эгоизме и ревности к новому возлюбленному, чем хотя бы на секунду задуматься и попробовать разобраться в ситуации. И продолжает прятать голову в песок, даже когда факты становятся очевидными и ближайшие родственники – бабушки, сестры, на глазах которых все происходит, – пытаются вразумить мать.
В России, к сожалению, эта тенденция прослеживается очень часто – женщине проще закрывать глаза на все происходящее, терпеть мужа-алкоголика, наркомана и даже педофила, причиняя, пусть неосознанно, ужасные страдания своим детям, чем, как говорится, «остаться без мужика».
