Я честно собиралась исполнить это обещание.
«Почему? – задохнулась я. – Почему ты выбрал меня?»
…Почему? Почему теплое тело ищет укрытия от бури? Разве у него есть выбор? Вы состоите из множества осколков. Сколько было других – заполняющих пространство между осколками льдом или железом, чтобы притвориться целыми. Но ты…
Его пальцы проникли глубже, коснулись моего сознания в прощальной ласке.
…Какое прекрасное место… – пробормотал он. – …Для потерянной души…
И наше время кончилось.
«Прощай, Решайе», – шепнула я.
Это случилось быстро. Я остатками сил, как бритвой, полоснула по нити, связующей меня с Решайе. И в тот же миг Решайе выпустил меня – и кинулся в зияющую пропасть.
А светящаяся нить обвила меня, и истекающая магия меня отпустила, и жизнь вдруг с ревом хлынула обратно. Воздух ворвался в грудь – будто кирпичом ударили. Глаза распахнулись. Кровь снова бежала по венам.
Я лежала на столе в незнакомой комнате, среди сваленного грудой хлама. Но смотрела только на того, кто стоял надо мной и сжимал мою руку. Я не замечала крови на руках и на чернеющей, изъеденной гнилью коже – темные прожилки дотянулись почти до локтей.
Я видела только Макса, который склонялся надо мной, – в распахнутых глазах темнота и слезы. Вторые веки закрылись, его магия свернулась, и мы упали друг в друга, прижались лоб ко лбу – обессилевшие от усилий и облегчения, потому что чувствовали биение двух сердец, отбивавших ритм волшебной песни о втором шансе.
Конечно, мы должны быть на том собрании. Это решили сразу. Ведь мы узнали здесь именно то, что хотели узнать. Теперь мы знали, что толкнуло людей на внезапное нападение, и представляли себе, что можно ему противопоставить.
Но оставался важный вопрос. Да, мы отправляемся туда. Но что будем делать, когда доберемся?
Мне противна была мысль о переговорах – ненависть пробирала меня до костей. После того, что они сотворили, мне хотелось крови.
Однако…
Убийство предводителей никак не поможет избежать новой войны. Поднимутся другие, займут их место. И тогда, по всей вероятности, уже мы станем добычей мести, вместо того чтобы обезглавить и рассеять их войска.
А кроме того… сумеем ли мы победить в таком сражении? Нас пятеро против невесть скольких людей, обладающих невесть какими силами.
– Мы их раздавим, – заявил Ашраи, когда разговор после многочасовых споров пошел по кругу. – Не понимаю, что тут обсуждать? Что еще делать с теми, кто вытворяет такое?
– Если и раздавим, – пробормотал Кадуан, – то лишь разожжем новую войну. Пока что мы для них – случайное препятствие. А тогда станем врагами.
Он все водил большим пальцем по нижней губе, и глаза его задумчиво смотрели в никуда.
– Я думала, ты, как никто, рвешься их перебить, – удивилась Сиобан.
– Победы я желаю еще больше, чем мести.
– Благородно мыслишь, – заметил Ишка. Он остановился у окна, лицо его жестко застыло. – Но боюсь, вскоре мы потеряем столько наших, что первое станет неотличимо от второго. Не будет мести без победы, а победа без мести потеряет смысл. И там, где мы окажемся, будет очень-очень темно.
Мы спорили много часов, пока не поняли, что в эту ночь ни о чем не договоримся. Тогда мы разошлись, но уснуть я даже не пыталась. Слишком громко кричали мысли в голове. Поэтому я выбралась на улицы столицы Нираи.
Движение жизни, так украшавшее город при свете дня, не затихло и среди ночи. Было уже поздно даже для самых заядлых ночных сов и слишком рано для самых ранних пташек. И все же птицы в ветвях упорно вели свои грустные песни, и ветер дышал в лозах.
Странно, сколько наших воображали это место опасным и грешным. Здесь было красиво. Я остановилась у цветущей лозы. Кажется, я видела такую накануне, но тогда лепестки были сомкнуты, будто спали. Теперь цветок раскрылся, небесно-голубые лепестки будто сияли в лунном свете. Я погладила их, вспоминая слова Ишки о здешнем народе – что они, едва родившись, начинают умирать.
Этого цветка завтра не станет. Разве он от этого менее красив?
У меня за спиной хрустнула ветка.
Я насторожилась. Это уже в третий раз. Два первых я списала на ветер.
Теперь уж без ошибки – за мной кто-то шел.
Я медленно обернулась. Позади ничего не было, только лунные пятна на мостовой и заплетенная плющом садовая ограда.
Я так и осталась в наряде вишраи, в полотнище тонкого шелка. Но теперь под руками были рукояти клинков, которые я старательно укутала складками ткани. Я успела обнажить оружие, и тут мне тепло шепнули в ухо:
– Эти клинки мне знакомы.
Меня окружил клуб дыма. Отскочив, я развернулась назад и прижала острие к горлу противника.
Над сталью клинка я увидела лицо Орина. Он словно не заметил приставленного к горлу оружия, а голову вскинул, поглядывая на меня сверху вниз. По шее стекала одинокая капля лиловой крови.
Стало быть, мне не почудилось. Он действительно наблюдал за мной во время трапезы.
– Ты зачем за мной следишь? – прорычала я.
В его глазах сверкнул гнев. Эта искра показалась мне на диво знакомой, хотя откуда, я не вспомнила.
