Айномеринхен растерялся, и беседа на какое-то время угасла, уступив место работе. На столе Кейтелле обнаружился ежедневный бланк со “срочным” списком. Сердце беспомощно екнуло, когда ветеран насчитал более десяти документов, которых сегодня ждали со всеми подписями и печатями.
- Я тут до ночи проторчу, - пробормотал он обреченно.
На столе, где-то среди бумаг, валялись черновики этих отчетов, но вчера он, кажется, психанул и знатно все перемешал. Минут пятнадцать пришлось искать хоть что-нибудь похожее на пример, а потом стопка на краю стола рухнула вниз, рассыпаясь по полу. Айномеринхен радостно всхлипнул, не отрываясь от бешеного печатания. Как раз в том ворохе бумаг и обнаружился самый страшный документ - мятый семестровый отчет со следами когтей. Если бы не тяжкие ранения, его вполне можно было бы уже отправлять по инстанциям… Это стало последней каплей.
Тихий стук отвлек Айномеринхена - когда тот обернулся, то увидел Кеталиниро, уткнувшегося лбом в стол. Поверх листов вьющимся покрывалом лежали волосы. Можно было подумать, что с потолка на него упала пачка бумаг и лишила сознания, если не убила. Менхен, покосившись на коллегу, оторвал от ближайшего черновика уголок и быстро застрочил на нем.
- Уйдешь сегодня пораньше, - сказал он. - Прикрою.
Со стороны Кейтелле донесся неразборчивый стон. Даже если его выпнут из кабинета прямо сейчас и он тут же окажется в постели - тяжелые мысли не позволят уснуть.
- Тут написано, куда идти и что говорить на вахте. Смотри, кладу тебе в карман, - Айномеринхен действительно уже совал желтоватый обрывок в карман пальто. - Будешь возвращаться домой поздно - осторожнее, слышал про шайку Хассана? Это уже не хулиганье, тиранят весь город… Эй, ты в курсе, что у тебя тут дыра?!
Кейтелле оторвал тяжелую голову от столешницы. В комнате похолодало от его тяжелого взгляда.
Кеталиниро без чувств и соображений вывалился из парадного, даже не застегнувшись. Улица неприветливо встретила его промозглым ветром, но капризы природы остались незамеченными. Кейтелле вспомнил о Рамфоринхе и понял, что дрожит. Со дня визита прошла неделя, прежде чем до ветерана дошло, в какую ловушку он себя загнал: поиски военнопленного по кличке Кириа оказались делом не только бессмысленным, но и опасным. Куда опаснее, чем отправка незамысловатого конверта в ближнее зарубежье. Так что, выходит, он обменял осколочную гранату на полноценную бомбу, и бомба эта могла рвануть в любое время. А если ее не трогать - через несколько месяцев Аллидеррио спросит, как продвигаются поиски, и чем тогда его радовать?
Рамфоринх не скрывал, что ждет конкретных результатов. А главное - даже если этот Кириа перекрасил волосы, когти, сменил паспорт и поселился через стенку от Кеталиниро, легче от этого не станет. О сделке с бывшим лагерным врачом не должен был знать никто, включая Менхена. Особенно его. Айномеринхен совсем недавно стал родителем.
…однако его авантюрную натуру сей факт не изменил.
У Айномеринхена своеобразный метод помогать, вспомнил Кейтелле. Вспомнил и захотел провалиться сквозь землю - последний альтруистический порыв грянул не далее как прошлой зимой, оставил в психике глубокий незаживающий след. Тогда только природная изворотливость Менхена, больной вид Кеталиниро и волшебная случайность уберегли их от грязнейшего скандала. Так что таинственную записку Кейтелле изучил скорее из обреченного любопытства, чем с надеждой вытянуть положение. В идеале на обрывке должна была значиться фраза: “Кириа там-то…” и подробный адрес.
Адрес действительно был. Он умещался в одном-единственном слове. Жестоком и холодном, как сама жизнь.
“Аутерс”.
- Похоронить меня вздумал, - оценил Кейтелле странный юмор товарища.
Об асфальт ударили первые капли - позднее лето намечало вечерний дождь. Кеталиниро только сейчас уловил в воздухе непогоду, непроизвольно вздрогнул от пронизывающего ветра. Усмешка сама расцвела кислятиной на лице - надо же, как грамотно подобрана атмосфера вечера к маленькой записке… Только Айномеринхен мог послать в Аутерс человека, так отчаянно нуждающегося в покое.
О Доме на окраине Атины Кеталиниро знал немного. Пару раз видел издали, полраза заходил внутрь. Это случилось через несколько лет после возвращения с фронта, когда он только устроился на работу в Министерство. В те годы комендатура имела наглость посылать его с бандеролями по всему городу. Айномеринхен тогда не постыдился устроить в кабинете начальника сцену с разбрасыванием заграничных сувениров - это чуть не убило Кейтелле, он думал, что его не только уволят, но и попросят из страны. Но начальство не захотело ссориться с Менхеном даже из-за разбитой статуэтки “Ялма на убитом олене”.
В итоге Кеталиниро перестал шататься по городу и осел в маленьком кабинетике рядом с нежданным защитником. Скромная попытка объяснить, что ему нравилось ездить по городу с министерским проездным, не увенчалась успехом.
