Он уронил микроскоп на пол и наступил на него огромным чёрным башмаком, затрещав металлом и крошащимся стеклом.
– Доброго дня, мисс Ланкастер, – сказал он и, отвесив поклон, зашагал прочь из мастерской.
Элли отрешённо смотрела на обломки микроскопа.
– Она должна была взорваться, – сказала она бесцветным голосом. – Почему она не взорвалась?
– Элли, ты в порядке? – спросил Сиф, соскакивая вниз из библиотеки.
– В порядке, – сказала она. Голос был словно чей-то чужой, а всё тело заледенело.
– Ты уверена?
Элли доковыляла до ближайшего верстака, едва волоча налившиеся свинцом ноги. Она опустила голову, положив щёку на столешницу.
– Ага. Да, всё в порядке.
Она бросила взгляд на Сифа, который скептически посматривал на неё.
– Нет, – тихо промолвила она.
Сиф закусил губу.
– Мы что-нибудь придумаем, – сказал он. – Мы вернёмся к моему первоначальному плану – найдём настоящий Сосуд. Может, Финн…
Он смолк и на мгновение замер. Элли выпрямилась и с тревогой смотрела на него.
– Сиф, что такое?
Он поглядел на неё.
– Финн, – сказал он.
Элли сглотнула.
– Что с ним?
– Почему Финн ни перед чем не останавливается, лишь бы только помочь тебе? Почему ты так важна для него?
– Это… это сложно объяснить.
Сиф взял в руки дневник Хестермейера.
– Но то, что он проделал… Спас меня с того костра, устроил пожар в Устричном готовище. Это просто невозможно. – Он погладил обложку. – Как здесь описано. Хестермейер высказывает пожелание, и невозможное совершается.
Ужасная ледяная боль сковала грудь Элли. Она осела на пол. Сиф встал на колени возле неё. Элли была убеждена, что её сейчас вывернет.
– Ты всё время твердишь, что я не Сосуд, но ты ни разу не объяснила, откуда ты это знаешь, – тихо проговорил Сиф. – А так уверена ты можешь быть только, если знаешь, кто Сосуд. Элли, это Финн – Сосуд?
Элли закрыла глаза, не желая видеть выражение его лица, когда она скажет ему. Она взяла его руку в свои ладони, надеясь, что он не отдёрнет её, когда она произнесёт эти слова.
– Нет, Сиф. Финн – это Враг. Я – Сосуд.
Слова повисли в воздухе. Бесконечные секунды проходили, а может и минуты, но огромное ужасающее молчание тянулось. Элли чувствовала, будто сам мир переменился, когда она наконец сказала правду.
Она выпустила руку Сифа и, с усилием поднявшись, доковыляла до умывальника, чтобы налить себе воды.
– Ты Сосуд, – сказал он. Это не было вопросом.
Пальцы Элли так сильно дрожали, что чашку ко рту ей пришлось подносить двумя руками. Она никогда, ни разу никому не говорила. Она не произносила этих слов, даже глядя на себя в зеркало.
– Не надо было мне ничего говорить, – сказала она. Она пригубила воду и отставила чашку, поняв, что водой не утолить её жажду. Сердце кольнула тревога, она не могла даже поднять глаза на Сифа, опасаясь того, что прочитает у него на лице. – Не надо было мне тебе говорить.
– Почему нет?
– Потому что я Сосуд! – вскричала она. – Я само зло.
– Ты вовсе не злая.
– Нет, злая!
Она искоса взглянула на него. Он шагнул к ней, но она испуганно отпрянула и закрыла лицо руками. Так странно: на неё первый раз смотрел кто-то, кто знал, кто она на самом деле. Её кожа зудела от одного его взгляда.
Сиф раздумчиво посмотрел в пол.
– Ты попросила Врага спасти меня из пламени на площади Св. Ефрема. Затем Враг попытался удушить Анну в том пламени на Устричном готовище. А когда мы спрыгнули с башни, ты снова попросила его спасти нас. Вот как появилась та дыра в земле.
– И это значит, что теперь он может исполнить своё собственное желание, – сказала Элли. – Он, вероятно, сбросит кого-нибудь с вершины здания. Что-то подобное.
– Когда это случилось? – тихо спросил Сиф. – Когда ты впервые увидела его?
Элли сглотнула.
– Три года тому назад. Однажды я вернулась сюда, и он ждал меня. Поначалу было даже славно.
– Славно? – выдавил Сиф.
– Мне было одиноко. Я только что потеряла брата… мне нравилось, что есть с кем поговорить. Он помогал мне с моими машинами.
– И ты умудрилась сохранять это в тайне на протяжении трёх лет?
Элли кивнула.
– Но… – Сиф оглядел её с головы до ног, – ты не выглядишь…
– Как Сосуд? – Элли негромко и невесело засмеялась. – Бледная, усталая, склонная к ссадинам и синякам? – Она закатала рукава бушлата, чтобы показать ему бесчисленные пересекающиеся, уже затянувшиеся царапины и лиловые пятна синяков. Она поёжилась, когда грубая материя скользнула по ним. – Хотя, по меньшей мере, у меня пока не выпадают волосы. Ну… ты передашь меня инквизиторам?
Сиф нахмурился.
– Нет. С чего бы?
– Потому что я Сосуд, Сиф. Как ты не понимаешь? Это совсем не то, как если бы я украла рыбу или швырнула в кота камнем. Внутри меня живёт Враг – знай инквизиторы, что я такое, я бы давно была мертва! Весь Город жаждет моей смерти! – Она затрясла головой и отвернулась от него. – Тебе не понять.
Сиф горько рассмеялся. Крошечное зёрнышко надежды раскрылось у неё под сердцем – в каком-то смысле он, безусловно, понимал.
– И я был бы мёртв, – продолжал он, – если бы ты не спасла меня, раз за разом.
