Когда Анджей вернулся в палатку, Ильма ещё безмятежно спала. Растапливая примус и ставя на него джезву, он то и дело поднимал глаза чтобы полюбоваться её по-детски беззащитным во сне лицом.
Но запах свежесваренного кофе моментально разбудил её и через несколько секунд она была уже на ногах. Ильма быстро сбегала к водохранилищу искупаться, и к тому моменту, когда её спутник нарезал принесённый хлеб, уже устраивалась за импровизированным столом, распустив по плечам мокрые волосы.
— О, ты уже познакомился с Нэсрин, — заметила она, принюхавшись к хлебу.
— А что, здесь у каждой хозяйки неповторимый уникальный рецепт.
— Не у каждой. Но Нэсрин — отдельное явление. Она ещё в возрасте подмастерья обожала кулинарные эксперименты. А поскольку она не совсем скэттерлинг, то и не особенно чувствует себя связанной традициями.
— Если она не совсем скэттерлинг, то кто? Вроде же типичнейший для Агнульских гор дом, и типичнейший традиционный прадедушка-пастух.
— На самом деле, все Агнульске горы — не совсем скэттер. Тут что ни хыгр, то какая-то нетрадиционная связь с внешним миром. Вот, Ихран, например, горный перевал, дорожная служба. Вайкен — вообще наполовину театрализованная деревня, аттракцион для туристов. Кермак — контора природного резервата. А Айол — рудник редкоземельных элементов. Этого практически не видно, бактериальное выщелачивание не та технология, которая требует огромных горных разработок и кучи народу, весь рудник обслуживают три-четыре семьи, но на самом деле родственники Нэсрин это горнопромышленники, а не пастухи или фермеры. Поэтому она и учится на горного инженера.
— Она обещала мне рудник показать.
— Ну сходи с посмотри. Я буду заниматься тут совершенно скучными и неинтересными опросами. А ты лучше погуляй по окрестностям. К Нэсрин на рудник вон сходи, к старому Паврузу на пастбище.
— Ты тут всех знаешь?
— А то! Я тут уже скоро пятнадцать лет ежегодный мониторинг веду.
В назначенный момент Анджей подошёл к дому дедушки Павруза. Нэсрин уже была готова к походу на рудник и ждала на завалинке. Одета она теперь была не в футболку и шорты, как утром, а в брюки и куртку, вызывавшие представление о какой-то форме. На рукав была нашита эмблема, изображавшая гору усеянную разнообразными химическими символами, и надписью «Ayol sällsynta jordartsmetaller gruvor». Офицерская планшетка, висевшая через плечо замечательно дополняла этот почти милитаристский образ.
По горам Нэсрин бегала с такой скоростью, что Анджей запыхался к тому моменту когда они поднялись по узкой тропинке к руднику. Рудник представлял собой довольно большую пещеру, закрытую металлическими воротами, перед которой была расположена вертолётная площадка.
Девушка открыла маленькую дверцу в воротах и пригласила гостя внутрь.
Внутри было более-менее обычное индустриальное помещение. Грубые стены со следами камнерезного инструмента, ровный бетонный пол. Вдоль стены тянулся ряд каких-то странных аппаратов, связанных системой труб, уходивших куда-то вглубь горы по узким штрекам. Посреди пещеры стоял автопогрузчик, а у противоположной стены — невысокие штабеля металлических слитков на паллетах.
Нэсрин пробежалась вдоль аппаратов, извлекла из трех из них по слитку с кирпич размером, и бросила их на какие-то, видимо, соответствующие, штабеля. Потом вытащила из сумки планшетный компьютер и, видимо, внесла эти слитки в какие-нибудь ведомости.
Тем временем за воротами уже раздавалось гудение вертолёта. Когда оно изменило тональность, свидетельствуя о том, что машина прочно угнездилась на площадке, девушка вытащила засовы, и жестом попросила Анджея помочь открыть ворота.
Хвостом к воротам стоял довольно здоровый вертолёт. Открытые створки кормового люка открывали салон размером примерно с автобус. Нэсрин подошла к пилоту, который стоял у люка и что-то с ним стала обсуждать. Тем временем автопогрузчик совершенно самостоятельно подцепил штабель слитков и потащил его к люку. Потом следующий, потом ещё один.
— Да, привёз, — расслышал Анджей реплику пилота через шум винта, работавшего на холостых оборотах.
— Нет, ты же сказала, что полная загрузка. Поэтому сюда — в последнюю очередь.
Когда погрузчик затолкал в брюхо вертолёта четвертый штабель, пилот вдруг воскликнул:
— Ох, моя центровка, — и, прервав разговор на полуслове, полез в салон, переставлять груз по каким-то своим соображениям.
Минут через десять погрузка была закончена. Пилот закрыл задние двери, уселся на своё место в кабине, и, помахав рукой Нэсрин, прибавил оборотов.
— Бежим в пещеру, — девушка схватила Анджея за руку и поволокла в чёрную дыру на боку горы, — а то сейчас нас нафиг сдует.
Прикрыв большие створки ворот, они наблюдали в маленькую дверцу как потяжелевшая машина грузно оторвалась от площадки и поплыла к Большому Трогу над самой землёй, несколько даже теряя высоту.
— Ну всё, здесь больше делать нечего. Если интересно, какое здесь геологическое строение, я лучше дома на профиле покажу. Пошли обратно в деревню.
За обедом Анджей спросил у Ильмы:
