После обеда работы на ГЭС продолжились. Теперь на плотине работали только космонавты, а местные жители трактором таскали из леса бревна, распиливали упавшие деревья, восстанавливали столбы.
Карл с удивлением отмечал про себя, как это делается на неосвоенных планетах. Вот трактор тащит свежеспиленное дерево с наскоро обрубленными сучьями. Вот два парня простыми железными скобелями, как в средневековье, вручную ошкуривают бревно, вот его протаскивают по козлам над большим костром и мажут разогретое дерево какой-то пропиткой. Все древесные отходы летят в тот же костер.
Наверное, если бы здесь уже была колония и приличная плотность населения, рубка леса как-нибудь регулировалась, но когда на всю планету два десятка человек, деревья можно рубить где попало и как попало. Хотя оставить обрезки гнить на земле эти ребята, похоже, были органически не способны — все, что не пошло в костер, грузилось в тракторный прицеп и, видимо, должно было попасть в ферментер.
Уже стемнело, когда начальник станции торжественно перебросил рубильник и подал в сеть поселка энергию от ГЭС.
Джилли, как начальник аварийной партии, больше других вкалывавший на ремонте, испарился нести вахту на «Марианне» как раз тогда, когда можно было пожинать плоды успеха, а вместо него под большим навесом в центре поселка, где горели яркие лампы и стояли столы, появились капитан и Лада в сопровождении всех юнг.
Лада быстро перезнакомилась со всеми аборигенами и уже выясняла у ботаника станции:
— Эжен, а какую траву тут можно есть?
— А тебе зачем?
— Да вот есть такой ритуал: когда космонавт первый раз в жизни попадает на другую планету, он должен выпить стакан воды из местного ручья или родника и сжевать местную травинку.
— Ну раз ритуал, тогда да… — Эжен потянул из висящих на поясе ножен здоровенный охотничий нож и скрылся в темноте за домом. Через несколько минут он вернулся, держа в руках несколько стеблей в человеческий рост.
— Кто тут собрался пастись на нашей траве?
Лада указала на Карла.
— Держи.
Карл с сомнением разглядывал врученный ему толстый стебель. Попробовал на зуб — и расплылся в широкой улыбке. А затем вгрызся в стебель с энтузиазмом, какого, наверное, не испытывал с детских лет.
— А нам?! — дружно завопили юнги, посмотрев на его лицо.
Эжен, улыбаясь, нарубил остальные стебли на полуметровые куски и раздал всей молодежи, включая Ладу. Персонал биостанции переглядывался, сдерживая смех.
Видя недоуменные выражения на лицах старших членов экипажа «Марианны», Эжен пояснил:
— Это культурный сахарный тростник. Он у нас тут хорошо прижился. Получается даже слаще, чем под Бетой.
После окончания торжественного ужина, посвященного прибытию корабля и восстановлению ГЭС, вдруг оказалось, что «Марианне» уже нечего делать на планете. Пока аварийная партия возилась с ГЭС, остальные члены экипажа успели разгрузить то, ради чего корабль и зашел эту систему, перелить из компьютеров биостанции отчеты и письма, которые следовало передать в обитаемую часть Галактики, и даже заполнить речной водой баки для рабочего тела. Осталось вернуться на корабль да упаковать надувные лодки и всякое аварийное снаряжение.
Естественно, ни о каком бордингаузе на экобиостанции речи не шло, потому ночевать пришлось в спартанских условиях — в противоперегрузочных креслах маленького салона в основном корпусе «Марианны», предназначенного для размещения людей при взлете и посадке. Салон был рассчитан человек на пятьдесят, полную пассажирскую загрузку, а сейчас вместе с пассажирами не набиралось и двадцати, поэтому разместились достаточно свободно.
Лада, правда, предлагала немедленно взлететь, развернуть жилую палубу и уж отдыхать так отдыхать. Но капитан шикнул на нее: мол, все пилоты и механики устали, какой тут взлет. А уж на аврале все точно попадают. Да и расположение планет неправильное. Вот завтра в полдень взлетим — и сразу на параболу, ведущую прямо к точке скачка.
Ночью Карл вдруг проснулся от того, что в соседнем кресле всхлипывала Лада. Он нежно обнял ее и почувствовал, что девушку буквально бьет дрожь.
— Лада, милая, что с тобой? — он осторожно потряс ее за плечо.
— Мне страшно, — девушка открыла глаза. — Не обращай внимания, это реакция.
— Как не обращать внимания?!
— Так… Все равно ничего с этим сделать нельзя. Пройдет.
— А чего страшно?
— Сегодняшней посадки. Ты не представляешь, какой это был риск. На гиперболической скорости в атмосферу, причем здесь, где она не больно-то изучена, да еще метеослужба не отвечает. Все на интуиции, на кончиках пальцев, на вестибулярке. Я такое делаю в первый раз.
— Но тебя же кэп страховал.
— Ну и что? Все равно страшно. Пока летели, не до того было, пока вы там что-то героически чинили, тоже не до того. А сейчас отпускает. Не обращай внимания, пройдет.
Карл притянул её к себе и покрепче обнял.
— У тебя в объятиях так хорошо, тепло, страх отпускает. — сонным голосом прошептала она. — Но ты же сам так не заснешь.
— Значит, будем спать по очереди.
